Русь Православная
 
БЛАГОДАТНЫЙ СТАРЕЦ
 

       В издательстве 'Царское Дело' выходит в свет книга Владимира Алексеевича Михайлова 'Встречи с Владыкой Иоанном'. Книга построена на основе выступлений автора, являющегося председателем Санкт-Петербургского Православного клуба 'Бодрствование' во имя святого мученика Вонифатия, на 'Православном радио' Санкт-Петербурга. Эти выступления были посвящены воспоминаниям о встречах автора с митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанном (Снычевым) в 1993-1995 годах.
       Владимир Алексеевич Михайлов много лет возглавляет Санкт-Петербургский православный клуб 'Бодрствование' во имя святого мученика Вонифатия, созданный по благословению приснопамятного старца о. Николая Гурьянова и получившего имя от приснопамятного митрополита Иоанна (Снычева). Члены этого клуба помогают нашим страждущим согражданам избавиться от пороков пьянства, наркомании и других злостных пристрастий. Активно пропагандируя здоровый (а значит - православный) образ жизни, В.А. Михайлов регулярно выступает на 'Православном радио Санкт-Петербурга', где ведет диалоги со слушателями в передачах 'Школа трезвения'. Владимир Алексеевич стоял у истоков создания газеты 'Трезвение' Всероссийского православного братства, активно сотрудничает с этим и другими изданиями, выпускает 'Листки трезвости', является автором ряда брошюр. За его труды на благо Церкви и Родины В.А. Михайлов был награжден в 2002 году орденом преподобного Сергия Радонежского III степени. Чуть ранее общественная организация 'Православный Санкт-Петербург' вручила ему литературную премию имени Сергея Нилуса.
       Сегодня мы предлагаем читателям 'Руси Православной' две главы из книги его воспоминаний.

Глава 3
В приемной Архиерея

       Прошло полгода после того, как я слушал Владыку Иоанна в Доме писателей, где он с болью в сердце говорил о критической ситуации, сложившейся в стране, и призывал православных к активной гражданской позиции. Мы в клубе 'Бодрствование' не остались безучастными к этим призывам и активизировали свою работу как в части утверждения трезвости, так и в православном просвещении близких и сродников.
       Но в нас крепло чувство, что надо как-то расширять рамки своей работы, искать союзников в других регионах страны. На тот момент у нас было много соратников среди трезвенников страны, но у всех у них отсутствовала ориентация на Православие. Более того, многие трезвенники все глубже и глубже погружались в оккультизм и сектантство. Чтобы иметь весомый аргумент в борьбе за Православие среди трезвенников, а равно и в борьбе за трезвость в среде народа церковного, мы решили обратиться к дореволюционному опыту. И этот опыт подсказал нам, что необходимо создавать Православное Братство, которое своими приоритетными целями ставило бы, во-первых, утверждение жизни в трезвости и, во-вторых, жизнь в венчанном, церковном браке для людей семейных. Так мы впервые обратились к помощи святого мученика Вонифатия, а открылось нам это имя опять же через посредство 'Санкт-Петербургских Епархиальных Ведомостей', все через те же благодатные для нас ? 3, 4 за 1991 год, откуда мы почерпнули первые сведения о святом Вонифатии. И при выборе имени для вновь создаваемого Братства многие учредители захотели дать ему имя святого мученика Вонифатия. Однако в этой ситуации требовалось благословение правящего Архиерея на учреждение и поименование Братства. Было подготовлено соответствующее прошение на имя Владыки Иоанна, под которым подписались более ста человек-трезвенников из нашего города и несколько иногородних членов клуба, оказавшихся в это время в Санкт-Петербурге.
       С этими материалами я и отправился на прием к Владыке Иоанну в установленный приемный день в здание Духовной Академии. Пришел я туда пораньше, за час-полтора до начала приема, чтобы гарантированно, как я считал, обезпечить встречу с Владыкой. Но оказалось, что у дверей приемной уже ждут несколько человек. Я занял очередь, при этом выяснилось, что я пятый. В коридоре имелись скамеечки, так что ждать было удобно, вместе с другими я терпеливо ожидал установленного времени. Сразу скажу, что в этом коридоре у дверей приемной в тот день я провел около пяти часов, не отлучаясь. И до сих пор я храню в сердце какую-то необъяснимую теплоту, несказанное удовольствие, которое испытал в те, казалось бы, утомительные, а на самом деле благодатные часы ожидания. Для ясности отмечу, что был я тогда в начале своего воцерковления. Прошло всего пять лет со дня моего крещения, и я понятия не имел о старчестве. Точнее сказать, я читал о старцах и старчестве, получал немалое удовольствие от этого чтения, но это было совсем иное чувство, нежели то, которое я испытал тогда, во время ожидания в коридоре у приемной Владыки. И только спустя годы я открыл для себя, что тогда я был у Старца! И этим все сказано. Думаю, что многие, бывавшие на острове у отца Николая Гурьянова, возможно, даже и не увидевшие его воочию по каким-то причинам, может быть, только постоявшие у калиточки возле его домика, поймут меня - потому что их тоже посетила радость прикосновения к святому.
       Но тогда, в 1993 году, я ничего этого не знал и не предполагал даже, что так может быть. Я просто сидел и ждал, изредка переговариваясь с соседями, а больше наблюдая за происходящим вокруг. Порою я погружался в свои думы, которые опять же были связаны с тем, о чем я хотел бы рассказать Владыке, в чем надо бы просить его благословения.
       Не покривлю душой, что этот безмолвный диалог, который я как бы вел с Владыкой, действительно имел место быть. Не суть важно, что в это самое время Владыка в своем кабинете принимал каких-то людей, в общем исполнял свое архиерейское послушание. В то же время я сидел в коридоре, по прямой через стены не ближе пятнадцати метров от Владыки. Такова была физическая ситуация, и, казалось бы, о каком общении между нами может идти речь? Но я, в полном сознании, утверждаю, братья и сестры, что диалог этот был. Более того, результаты этого безмолвного диалога на расстоянии позже, в порядке послушания, в значительной части мне довелось воплотить в своей работе. Добавлю, что это послушание продолжается доныне.
       Естественно, что в последующие дни и даже годы после приема, о котором сейчас идет речь, я никому не говорил о собственных чувствованиях. Но меня с того времени не оставляло желание понять, как все-таки подобное возможно? И полагаю, что к настоящему времени у меня некоторая ясность появилась. Дело в том, что, по словам самого Владыки Иоанна, он был православным мистиком, подобно своему учителю Владыке Мануилу (Лемешевскому) или подобно святому Филарету Московскому (Дроздову). Я тоже отношу себя к православным мистикам, хотя, конечно же, не претендую на уровень знаний этих выдающихся Святителей Церкви. Но по своей природе я действительно православный мистик. Таким же, например, был писатель Сергей Нилус, и такими сегодня являются многие верующие люди. Хотя, оговорюсь, что для православных вовсе не обязательно быть мистиками. Потому что не меньшее число православных людей веруют и возрастают в вере Христовой своей через физическое восприятие жизни. Как говорят, это равночестные состояния. Однако, уточнив эти детали мировосприятия, вернемся к объяснению того явления, какое я переживал тогда у дверей приемной Владыки Иоанна. Святой Серафим (Чичагов) указывает, что душа человеческая имеет три сферы: мыслительную, желательную и чувственную. Из других достойных доверия источников скажу, что каждая сфера души создает собственное, отличное от других поле воздействия. В частности, вокруг мыслительной сферы души образуется информационное поле, которое может возрастать, как дар Божий, когда его умножают, или уменьшаться, если им не дорожат.
       Полагаю, что в тот день я был в достаточно спокойном, умиротворенном состоянии, и мое информационное поле, оказавшись в поле Владыки Иоанна, было в достаточной степени открыто для мыслей Владыки, что позволило нашим информационным полям взаимодействовать на основе факторов слова мысленного, слова умного. Тем, кто желает понять смысл сказанного в большей степени, советую обратиться к трудам святого Паисия Величковского об умной молитве.
       Повторюсь, братья и сестры, что здесь я несколько отвлекся в мистическую сторону восприятия жизни, чтобы свидетельствовать о ее практическом присутствии в нашем бытии.
       Однако в данном рассказе речь идет главным образом о вполне физических явлениях, т.е. о том, что я тогда видел и слышал. А в коридоре рядом со мною за это время перебывало не менее ста человек. При этом священников секретарь Владыки приглашал в первую очередь. Приходили деловые официальные лица с проектами, с документами какого-то внешнего по отношению к епархии характера, они тоже допускались в кабинет Владыки вне очереди. А мы, миряне, продолжали ждать. Со временем бывшие впереди меня в очереди люди ушли, и я оказался первым среди мирян и лиц неофициальных, не имеющих специального приглашения на прием, какое, как я уже вспоминал, в прошлый мой визит к митрополиту у меня было. Добавлю к сказанному, что тогда все чувствовали сугубую значимость этого места, понимали, что здесь многое решается.
       Восстанавливаю в памяти картину того дня: вот юноша-семинарист из Поволжья хочет просить благословения учиться в Санкт-Петербурге. Вот вдова священника жаждет утешения и разрешения житейских обстоятельств. А вот мать с дочкой школьного возраста, приехавшие из Поволжья, тоже намерены о чем-то просить Владыку. О чем? - не говорят.
       В какой-то момент всеобщее внимание привлекла группа примерно двадцати уверенных в себе людей, вплоть до некоторой нахальности. Они по очереди подходили к своему нестарому, хорошо ухоженному священнику, что-то обговаривали, благословлялись. Кто-то из них уходил, кто-то приходил, так что у дверей образовалась довольно шумная толпа. Возможно, желая снять напряжение, а, может быть, из особого расположения к этому священнику секретарь пригласил его к Владыке, хотя рядом были и другие батюшки, пришедшие несколько раньше.
       Время шло, минут через десять пригласили следующего посетителя. И я поначалу даже не узнал вышедшего из дверей приемной давешнего священника, настолько изменился его вид. Вспотевший, расстроенный, он и ростом как бы пониже стал, и одежда его потеряла лоск. В общем, в его облике не было ничего похожего на то, что он являл своим видом всего десять минут назад. Признаюсь, братья и сестры, только тут я воочию увидел грозную силу правящего архиерея в действии. 'Не дай Бог под такую десницу попасть', - сочувственно произнесла сидевшая рядом со мной матушка. А соседка ее добавила: 'Приход-то уж очень богатый, там со всех сторон поддержка, только пользуйся. Вот он и зазнался, власти настоятельской ему стало мало, обижать людей стал'. Я не подслушивал специально, но из этих слов мне открывалась неведомая мне до того правда приходской жизни, от которой, видимо, немало пришлось потерпеть и матушкам, сидящим рядом со мною, если они пришли к митрополиту. Спаси, Господи!
       Вот так жила очередь возле дверей приемной митрополита Иоанна. И он уже не представлялся мне слабеньким, тщедушным, добрым дедушкой, к которому хорошо приходить за утешением. Нет! Там был другой человек - властный и решительный Владыка. А может быть, я ошибался? Тогда в каком случае: в первом или во втором?
       Ответ пришел, можно сказать, незамедлительно. Потому что вышел секретарь и сказал, что прием окончен, Владыка должен уехать, но каждый сможет задать ему вопрос при выходе. Мы собрались у дверей, каждый из нас настроился на свое. Однако не толкались, все было благопристойно. И вот через пару минут двери открылись, и вышел Владыка. Так получилось, что к первому он подошел ко мне. Может быть, узнал, а может быть, случайно, хотя стоял я чуть в сторонке. Бог знает. Но Владыка стоял и ждал моего вопроса. И я, стараясь быть кратким, сказал:
       Ваше Высокопреосвященство! У нас в православном клубе 'Бодрствование' вызрело мнение, что требуется не только трезвиться, но надо активнее укреплять семью, освящать в церкви ранее заключенные гражданские браки, обязательно венчаться молодым людям, вступающим в брак. Как мы поняли, в этих вопросах особенно благодатно обращение к святому мученику Вонифатию. Поэтому у нас возникло желание образовать Православное Братство бодрствования во имя святого мученика Вонифатия. Эту идею рекомендовал нам настоятель Казанской церкви отец Константин. Мы провели подготовительную работу. Несколько десятков человек вызвались вступить в Братство. Однако отец Константин надолго уехал в заграничную командировку. В церкви за него остался отец Игорь, но он на себя такой крест брать не хочет. Духовник клуба 'Бодрствование' иеромонах Александр (Федоров) перегружен проблемами молодежного православного движения, не говоря уже о его прямых служебных обязанностях. В силу вышеизложенного у нас к Вашему Высокопреосвященству нижайшая просьба - благословить организацию Братства бодрствования во имя святого Вонифатия и поручить известному вам священнику-трезвеннику принять на себя руководство новым Братством.
       Выслушав меня, Владыка Иоанн ответил так: 'На сегодня подходящего священника для руководства Братством у меня нет. Поэтому ждите возвращения отца Константина из командировки. А пока благословляю организовать Братство бодрствования во имя святого мученика Вонифатия. Для руководства изберите совет из мирян и - работайте. Еще лучше (если не хотите долго ждать отца Константина) - поработайте с отцом Игорем, чтобы он сам стал трезвенником и возглавил ваше Братство. Бог вам в помощь. Работайте. Помогайте людям. Дело нужное. Спаси, Господи!'.
       Проявив некоторую назойливость, я попросил у него автограф, и он, не показывая даже намека на спешку, подписал свою книгу 'Проповеди. 1962-1964 гг.'. Потом он благословил меня и в моем лице моих друзей по клубу 'Бодрствование' на все благое и доброе. Это благословение ощущается в нашей работе до сих пор.
       Собственно, вопрос, ради которого я пришел на прием, был решен. Причем разрешение его, как я понял потом, спустя годы, было наилучшим. Ибо в тот момент совершенно не было условий для широкой деятельности Братства святого Вонифатия; более того, эти условия в полной мере не вызрели и сегодня. Однако надо было начинать, чтобы готовить кадры на практической работе, находить и оттачивать формы деятельности Братства в условиях тотального контроля общественной жизни со стороны так называемых 'демократов'. Поэтому Владыка и избрал такую форму благословения - как бы 'на вырост', на перспективу.
       Тогда же, находясь под впечатлением от разговора с Владыкой, я на какое-то время отключился от внешнего мира, хотя краем глаза видел, что один за другим к Владыке подходят люди и, получив ответ, отходят. Причем по лицам чувствовалось, что все довольны уже тем фактом, что разрешили свои вопросы, а не только тем, как эти вопросы разрешились. Удивительное, братья и сестры, это было явление радости человеческой от общения, когда просители были счастливы уже от того, что Владыка лично обратился к их нуждам и благословил так, как благословил. В этот момент мне вновь представилось, что Владыка только такой и есть - утешитель для людей, что именно в утешении - смысл его трудов.
       Но вдруг мое внимание встряхнул совершенно иной тон в его голосе. Я насторожился. В это время митрополит Иоанн разговаривал с группой прихожан из пригорода, которые просили его оставить на приходе отца-настоятеля, которого он перед этим снял с должности и дал ему иное послушание. И вот как Владыка Иоанн отреагировал на их ходатайство. Он повернулся к священнику, о котором я уже говорил чуть раньше, со словами:
       - Отец (он назвал имя священника), Вы что тут устраиваете? Зачем Вы прихожан втягиваете в свои дела? Я ведь могу Вам дать послушание и дальше, чем то, которое дал...
       - Простите, Владыко, они сами... - оправдывался священник.
       - Сами? - повернулся Владыка к прихожанам. - Вы куда пришли? Зачем? Сами хорошо знаете, что пошло нестроение в приходе. Священника я уже вам дал другого, не худшего. А где я толкового старосту найду взамен вашему? Восстановление вашего храма дело сложное, требует грамотного руководителя. Нет, пусть староста еще послужит. Допускаю, что он тоже не без греха в спорах. Но это честный и знающий человек.
       Пристыженные прихожане молчали. Вопрос был исчерпан, и Владыка обратился к женщине из Поволжья, которая просила устроить ее с жильем и с работой.
       - Ты откуда? - вопрошал Владыка.
       Она назвала город.
       - Зачем приехала сюда? Кто тебя сюда звал? Зачем дочь с учебы сорвала? - вопросы не требовали ответа, они обличали. - Немедленно возвращайтесь домой, там ваше место, там живите и терпите. Всем сейчас несладко. Всем и везде, - закончил митрополит и благословил женщину и ее дочку.
       Да, братья и сестры, в той ситуации Владыка открылся уже в ином виде. Это был обличитель нашего своеволия, нашей самости, причем обличитель суровый и непреложный, чуждый 'сюсюканья' и мягкотелости.
       В тот осенний день 1993 года я был свидетелем проявления в деле двух, казалось бы, малосовместимых образов Владыки Иоанна Петербургского. В первом варианте это был утешитель, согревающий души людей соучастием и призывающий на их нелегкую жизнь Божие благословение. Было видно, как смягчались глаза людей, как появлялась в их поведении умиротворенность, исчезала озлобленность в словах и интонациях голоса. Люди чудесным образом получали утешение и надежду на доброе будущее. В этом качестве Владыка Иоанн был, как две капли воды, похож на Старца отца Николая Гурьянова, во всяком случае в моем восприятии.
       Во втором варианте Владыка Иоанн открылся как обличитель дурностей нашего времени, причем обличитель жесткий и нелицеприятный. Вдвойне знаменательно то, что он вскрывал не только пороки в форме пристрастий к личному комфорту и прелестям жизни. Владыка сурово обличал леность, уклонение от должного человеческого служения и, видимо, худший из вариантов - теплохладность. Как важно нам, православным людям, сегодня понять и, главное, делами искоренять в себе бездеятельность, когда жизнь требует поступков ради Христа. И сегодня в среде православных людей наблюдается острый дефицит мужественности и готовности к самопожертвованию ради идеалов человеческой жизни, из которых высший Идеал - Христос. Владыка служил Христу всем своим существом и в этом качестве, как Архиерей Божий, с любовью обличал своих духовных чад в недостойных проступках и наставлял на немедленное исправление содеянного делами покаяния.
       Таковы были эти два проявления личности Владыки Иоанна, открывшиеся моим глазам: утешитель и обличитель. Гораздо позднее, после долгих раздумий об этом дивном Святителе, я нашел для себя еще одно видение его пастырского служения. Итак, третьим проявлением его личности на основе наблюдений того дня я вижу спокойствие. Владыка нес в себе такое же умиротворение, какое излучает в семье добрый отец. Действительно, если отец хороший, то все: и свои, и чужие, - приходя в такую семью, едва переступив порог, немедленно чувствуют себя защищенными какой-то уверенной, доброй силой. В таком доме никто и ничего не боится, ибо в нем царит дух спокойствия из-за доброй силы отца, подобно тому, как все в мире держится Всесовершенной волей Бога-Отца. Слава Господу, что со временем моя память о Владыке Иоанне обогатилась и таким пониманием его личности.
       Прошли годы после ухода Владыки Иоанна из земной жизни, но в моем восприятии роль его служения на Петербургской кафедре только возрастает. Полагаю, что впереди еще более важные толкования его трудов для утверждения Православия в современном мире. Хотя и сегодня роль Владыки Иоанна Петербургского оценивается православными мыслителями и всей крещеной общественностью страны как весьма и весьма значительная. Однако такие высокие оценки его трудам даются, в первую очередь, в моем представлении, за заслуги в области богословских и исторических изысканий. Думаю, что роль Владыки Иоанна Петербургского в современной истории Русской Православной Церкви гораздо более весома прежде всего с точки зрения его практического архиерейского служения.
       Не переоценивая собственных аналитических возможностей, все же рискну утверждать, что среди современных архиереев РПЦ своими делами особо отмечены Патриарх Алексий II и Владыка Иоанн. В данном утверждении нет намека на недостаточность служения других архиереев РПЦ; более того, у меня нет и тени сомнения в их архипастырских достоинствах. Однако даже слабовидящиму глазу доступно зрение яркого солнца, даже практически глухой человек способен услышать близкий раскат грома. Так и мне, маловеру, Бог дал возможность увидеть в лице Владыки Иоанна Светильник Веры Христовой - Архиерея Божией милостью. Что я хочу выразить этими словами? Ничего другого я здесь не подразумеваю, кроме того что это был выдающийся Святитель, давший зажигательный пример служения всем другим современным архипастырям Русской Православной Церкви.
       Не секрет, что советская власть в гонениях на РПЦ основной удар наносила по монашеству, чтобы воспрепятствовать появлению всесторонне подготовленных кандидатов для архипастырского служения. Как следствие, были утрачены традиции и опыт подготовки епископов. И вот в условиях возрождения Церкви в конце ХХ века, когда в ней в несколько раз выросло число епархий и, соответственно, увеличилось число архиереев, требовался зажигающий души пример архипастырского служения. Слава Богу, что такой пример открылся православному миру в лице митрополита Иоанна Петербургского.
       Священное Писание говорит нам об особой роли апостолов, которые со временем передали свое служение Ангелам Церкви - архиереям. Таким Ангелом-хранителем нашей Санкт-Петербургской Епархии был Владыка Иоанн, который нес евангельское послушание: 'Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся' (Ин. 20, 23).
       Владыка Иоанн был истинным посредником между Богом и людьми; не только на словах, но и делами своими он являл образец чистоты сердечной. Этот мистический аспект служения Владыки Иоанна особенно важен сегодня в Санкт-Петербурге - городе спорной судьбы, о котором сложено множество вполне правдоподобных мифов. Но наряду с мифами существуют в истории города факты, свидетельствующие об особом Промысле Божием о северной столице России - достаточно вспомнить о блокаде города во время Великой Отечественной войны.
       Поэтому, повторимся, роль Владыки Иоанна в плане практического архиерейского служения имеет для Православной Церкви вселенское значение и сегодня, и на перспективу. Потому что для всего мирового сообщества суровой реальностью видится возможная катастрофа, от которой спасение одно - покаяние: хотя бы части народонаселения, 'малого стада', как говорят люди церковные. Покаяние неразрывно связано с молитвой - разговором с Богом, в котором для грешного мира невозможно обойтись без посредников - угодников Божиих, которых слышит Господь. Владыка Иоанн, безусловно, такой угодник, связующий народ с Господом. И эта его роль для верующих особенно дорога.
       Но это уже рассуждения нового времени. А в тот день, 30 ноября 1993 года, благословив нас, Владыка ушел. Мы расходились по своим домам, унося в себе каждый свое, вновь обретенное чувство от общения с правящим архиереем. Я лично уходил со светлым чувством умиротворения и радости.
       Слава Тебе, Господи! Есть на земле нашей православной пастыри добрые, способные вразумить и направить.
       Жив Господь!

Глава 7
Слава Тебе, Господи! Слава Тебе!

       В третий раз я шел в Концертный зал у Финляндского вокзала, и радовался, и был уверен, что эта встреча обязательно состоится. Но что-то, все по мелочи, мешало, задерживало меня в дороге, так что я пришел в зал, против обыкновения, не заранее, а минута в минуту к объявленному времени. Вхожу в фойе и, удивленный, не понимаю, почему многочисленные люди толкутся у входа, а не спешат занимать места. Поднимаюсь на второй этаж - там тоже толпа разных людей, некоторые группируются возле лотков с книгами. Никакой спешки, а странное ожидание... Поначалу решил, что встречу отменили. Нет, сообщения об отмене никто не делал. Но никто не подтверждает и того, что встреча состоится. В общем - полная неопределенность.
       Вижу своих друзей, они знаками показывают, что место для меня занято. Наконец узнаю, что Владыка задерживается, но, видимо, все же придет. У врачей возникли к нему какие-то вопросы - возможно, не прошел вовремя лечебную процедуру из-за дневных забот. Теперь сделают врачи что надо - и отпустят. Признаюсь, ни у кого из моих собеседников, да и у меня самого не возникло даже подозрения на серьезность ситуации. Потому что сообщалось, что Владыка просит извинения за опоздание, но обязательно будет.
       Подхожу к друзьям, успокаиваю их, сажусь рядом, ждем. Проходит около часа, и Владыка действительно появляется на сцене Концертного зала. Он благословляет зал. Все садятся...
       Митрополит Иоанн начинает свою вступительную речь с извинения, что на час задержал уважаемое собрание из-за своей немощи.
       Оказывается, перед отправкой на встречу с православной общественностью его настиг сердечный приступ. 'Пришлось подчиниться врачу и некоторое время полежать', - Владыка сказал об этом так буднично, так спокойно, как если бы говорил о том, что в автомобиле забарахлило зажигание и шоферу потребовалось некоторое время, чтобы восстановить работу двигателя. А ведь речь шла об угрозе самой жизни Владыки!
       Так истинный Пастырь, несмотря на болезни и напасти разного рода, отправляется к своему стаду, алчущему и жаждущему архипастырского слова.
       Свою вступительную речь Владыка Иоанн посвятил завершившемуся Архиерейскому Собору, прошедшему с 29 ноября по 2 декабря 1994 года, на котором рассматривались вопросы православного просвещения, подготовки кадров, борьбы с сектантством, миссионерской деятельности.
       Владыка оценил историческую ситуацию для Русской Православной Церкви как переходную. Церковь только-только приходит в себя от затянувшихся на десятилетия болезней и травм. Теперь появилась уверенность, что начинается выздоровление. Для того чтобы Церковь достойно послужила делу возрождения нации, чтобы это возрождение нации действительно состоялось, нужны хорошие пастыри, нужны жнецы - работники на ниве Божией. Это сегодня главное - кадры священнослужителей. С другой стороны, кроме духовенства, пока и уповать не на кого; доля мирян в церковной жизни малозначительна. Например, в Петербургской епархии примерно двести храмов, при этом двадцать приходов остаются без священников, практически бездействуют, а назначить туда некого. С учетом этой ситуации на Архиерейском Соборе решено усилить роль мирян в православном просвещении, для этого намечено активнее избирать из мирян миссионеров, чтобы они несли Слово Божие в народ, к обывателям.
       Серьезную тревогу православного мира вызывает тот факт, что во многих православных Патриархатах появились течения 'инакомыслящих', сеющих раздор и нестроения во внутрицерковной жизни. Поэтому очень важно укрепить единство православных Церквей, не откладывая эту задачу в долгий ящик.
       Особое значение имел разговор об экуменизме. Сразу скажем, что экуменизм двулик: в первом варианте - это ересь, и очень опасная, грозящая неминуемой смертью Православию как Единой Соборной и Апостольской Церкви.
       Во втором варианте, успокоительном для совести обезпокоенных людей, - это возможность свидетельствовать о Православии среди неправославных и в первую очередь среди христиан разных конфессий, в разных регионах земли.
       Архиерейский Собор высказался за то, что сейчас возможно реализовать второй вариант. Решено участвовать в работе Всемирного Совета Церквей в качестве свидетелей Православия. В то же время Собор категорически не приемлет вариант объединения в единую религию, что есть ересь или что есть одна из форм атеизма. Безусловно, РПЦ будет продолжать призывать все иные христианские конфессии привиться к лозе Православия. Но ни в коем случае нельзя механически объединять всех через общие ритуальные действия в единую религию. Когда вопрос об экуменизме обсуждался на Соборе, высказывались различные более жесткие соображения по этому поводу. Однако принципиально против экуменизма, за выход из ВСЦ высказался только один архиерей, а абсолютным большинством было решено остаться во ВСЦ и проводить работу 'Свидетелей Православия', как это принято сейчас называть.
       Отвлекаясь от того времени, когда после того вечера прошло около десяти лет и нам стала понятной вся тяжесть борьбы, которую вел Владыка Иоанн против экуменизма, еще раз подчеркнем всю важность этого вопроса. С тех пор число противников экуменизма в нашей стране неизмеримо выросло, однако остаются еще и сторонники членства во ВСЦ, рассчитывающие на материальную поддержку со стороны западных 'спонсоров', на другие своекорыстные интересы. Но будем просить Божией помощи на лучшее.
       Архиерейский Собор не обошел вниманием и неообновленчество. В частности, упоминался о. Георгий Кочетков и ряд других 'модернистов'. Решено было поручить рассмотреть их деятельность и принять меры на епархиальном уровне.
       Был затронут и скандально известный Глеб Якунин, запрещенный в священнослужении. Он подготовил и разослал всем архиереям, кроме Санкт-Петербургского, обращение в защиту своей позиции. Однако никто его не поддержал, и Собор признал верным решение Священного Синода в отношении Глеба Якунина. Собор также призвал его снять священнические одежды, которые он теперь носит незаконно. Если Глеб Якунин не выполнит этого требования, будет поставлен вопрос о его отлучении от Церкви.
       Такое же решение принято и в отношении Филарета, бывшего митрополита Киевского.
       Владыка Иоанн заметил при этом, что отлучение от Церкви - страшное по силе своей наказание, даже земля после смерти таковых не принимает, тело умершего не разлагается.
       Братья и сестры! Мы теперь знаем, что эти люди так и не одумались и до сих пор ведут свою раскольническую деятельность от лица так называемого Украинского Патриархата и других раскольнических структур.
       Был на Архиерейском Соборе разговор и о восстановлении разрушенного храма Христа Спасителя в Москве. Признано, что идея восстановления этого храма-памятника хорошая, однако сошлись во мнении, что деньги из церковного бюджета брать нельзя, потому что у Церкви немало более неотложных нужд. Если же найдутся внебюджетные средства, а требуется их немало, то работы надо вести.
       На Архиерейском Соборе были причислены к лику святых Филарет, Митрополит Московский, и священники-новомученики Иоанн Кочуров и Александр Катовицкий. Оба они были миссионерами в Америке, потом вернулись в Россию. Иоанн Кочуров первым из священства пострадал в революцию. В 1937 году был расстрелян и протопресвитер Александр Катовицкий.
       Владыка особо отметил, что заседал Собор в Успенском соборе Кремля.
       Потом Владыка Иоанн рассказал о своей паломнической поездке на Святую Землю. В течение недели он паломничал в группе из ста человек: сорок пять священнослужителей, остальные - миряне. Паломники были приняты патриархом Диодором, им довелось молиться в разных храмах, и везде Владыка молился за прихожан своей епархии. Побывали в Капернауме, откуда Господь начал Свое служение. От этого города, как и предсказывал Господь, почти ничего не осталось. Там ведутся раскопки, и археологи нашли только жалкие остатки древней синагоги, причем найденные от нее камни звенят, как металлические. Сильное впечатление произвела Гора Искушения, на вершине которой остается основание начатого, но не завершенного из-за революции русского храма.
       В субботу, 17 декабря, Владыка служил в Горней обители женского монастыря, а в ночь с субботы на воскресенье - на Гробе Господнем, где помянул всех петербуржцев. В дни паломничества Господь дал благоприятную погоду, так что все намеченное удалось выполнить. А в день отъезда, 19 декабря 1994 года, хлынул дождь и началось ненастье, но оно уже не угрожало паломникам.
       Далее Владыка Иоанн отвечал на вопросы. Вот о чем он говорил в своих ответах:
       - Двадцать пятого декабря читалось апостольское Послание, где апостол Павел, обращаясь к колоссянам, призвал избегать блуда, нечистоты и лихоимания (Кол. 3, 5). Лихоимание - это идолопоклонство, страсть сребролюбия. К сожалению, нельзя говорить, что в последнее время, даже на фоне оживления церковной жизни, общество изменилось в лучшую сторону. Скорее наоборот: многие стали ревностно поклоняться золотому тельцу.
       - Когда речь идет о календарях, то лучше ориентироваться на старый стиль, в нем для православных больше основательности, меньше соблазнов. Что касается 1 января по новому стилю, то это гражданский Новый год, к нему так и надо относиться. С учетом того, что в это время идет Рождественский пост, то следует помолиться, а большого празднества устраивать не надо. Церковный же новый год начинается 1 сентября старого стиля.
       - Особо уместно отметить, что в этот раз Владыка ответил 'баркашовцам' на их готовность защищать Русскую Православную Церковь от внешних угроз. Митрополит благословил их на богоугодные дела, подчеркнув, что благословляет именно на богоугодные дела.
       - Относительно свастики он сказал, что она не может считаться православным символом. Известно, что в старинном церковном декоре встречаются орнаменты и 'звериные' заимствования из языческих времен, но это лишь дань народным традициям в художественном творчестве. Так к таким проявлениям в декоре и надо относиться - как к народной традиции. А главным символом христианства является крест. Вначале христиане приняли четырехконечный крест, как освящающий небо и землю и все сущее на земле. Потом приняли к богослужебному применению шестиконечный крест, а позднее восьмиконечный. Было решено при этом подставку под ногами Спасителя и надпись над Его головой изображать в виде выступов. А сам крест как таковой был и остается четырехконечный. Им мы и ограждаемся в своей жизни, исповедуя себя христианами.
       - Православных в городе волнует тема борьбы с алкоголизмом. В этой связи спрашивают о Спасо-Парголовской церкви, где настоятелем отец Василий Лесняк, и о психиатре Григорьеве, который лечит от алкоголизма. Владыка рекомендовал не смешивать одно с другим, а именно - светскую методику лечения алкоголизма, с одной стороны, и церковные подходы к этой проблеме, с другой стороны. Церковь не имеет никакого отношения к работе психиатра Григорьева и его сотрудников, к тем методам, которые они применяют в своей работе. Его личное благословение Григорьеву относительно, как благословение любым светским врачам, помогающим в болезнях тела. Такое же благословение на богоугодные дела и добрую жизнь с Богом дается любому мирянину, подходящему под благословение. Иначе пастырь и не может поступать. Поэтому Владыка просит разделять такие разные понятия, как конкретная методика лечения и одобрение Церковью борьбы с алкоголизмом, пьянством и курением, как, безусловно, вредными занятиями для крещеных.
       - Православное понимание вопроса о болезнях неоднозначное, потому что существует несколько первопричин появления болезней у человека. Первая - по грехам человеческим. Здесь все понятно: человек злоупотребляет пищей - развивается ожирение со всеми вытекающими последствиями и т.п. Вторая причина - для проявления славы Божией. Здесь больной человек должен смиренно обратиться к Богу за помощью, и на нем явятся дела Божии (Ин. 9, 3-7 - исцеление слепорожденного). Третья причина - попущение Божие на поражение от дьявола. В этом случае физические страдания на земле как бы предваряют возможные страдания в загробной жизни. Человеку дается возможность осознать свою ответственность за себя и за дела предков, понять свое безсилие и обратиться за помощью к единственно возможной защите - к Богу. Четвертая причина - это подвиг терпения, как добрый пример для людей. Так люди страждущие вразумляют людей нетерпеливых, не готовых переносить даже малые жизненные неурядицы, на сугубый подвиг достойного несения скорбей человеческих. Есть и пятая причина появления у человека болезней - это его ограждение от греха. Известно, что многие человеческие прегрешения не только губительны для души самого грешника, но опасны и для окружающих. В таких случаях часто какая-то травма или заболевание лишают грехолюбца самой возможности согрешить или же достаточно ограничивают эти возможности. Например, насильника разбивает паралич, и впредь он должен жить только по милости других людей, лишенный своего здоровья как оружия злобы у него.
       Уже само рассмотрение перечисленных первопричин болезней может смирить и уврачевать человека, потому что наиболее тягостна для души человеческой ее страстность, немирность. Поэтому любое смирение души - прекрасное лекарство, облегчающее несение любых болезней.
       - В преодолении пьянства наиболее эффективное средство - это выработка убеждения не пить совсем, когда опыт жизни свидетельствует о неполезности спиртного в любых его формах. И такую задачу выработки убеждения не пить совсем для конкретного человека вполне можно ставить и решать. А как ее решать? - ответ должны выработать заинтересованные специалисты в этой области.
       - На Архиерейский Собор приглашали и Зарубежную Церковь. У Владыки есть письма из-за рубежа и от мирян, и от священнослужителей о желании объединиться с Матерью-Церковью. Однако руководство Зарубежной Церкви пока не идет на объединение, а в собственное оправдание наводит на Матерь-Церковь какую-то тень, сотканную из политических оценок. Но в церковной жизни применять политические подходы неверно - как и в семье, где полезна любовь, а не политические разномыслия.
       - Бог един по Существу, но Троичен в Лицах: Бог-Отец, Бог-Сын, Бог Дух Святый. В природе есть немало примеров проявления единой сущности в разных качествах. И мало веровать в Бога - надо веровать в Троицу. Чтобы принести эту веру в жизнь, и пришел Христос в мир. Это одна из главных задач, которую решил Спаситель в Своей земной жизни.
       - Кочетков и его единомышленники демонстрируют протестантский подход к вере, где доказывается, что якобы можно спастись без труда, не имея дел веры. Православные же утверждают, что труд всегда необходим. Возьмем простой пример: на столе есть пища, разрешено ее брать. Но чтобы напитаться, каждый должен подойти к столу и принять пищу. К чему здесь умничание? Труд всегда необходим в земной жизни, он необходим и для спасения души.
       - Конечная цель человеческой жизни - жизнь вечная, куда блага земные не возьмешь. Поэтому жить надо не земными благами, не стоит из них делать смысл жизни. Гораздо важнее послужить собственной совести, совершать дела милосердия для тела и души.
       - Освященные вербочки после использования сжигают, а пепел опускают в воду. Аналогичным образом надо поступать и с использованными молитвенными записками и другими ставшими ненужными предметами духовного обихода.
       - Конечно, немощи духовные бывают и у священнослужителей. Но, строго говоря, с немощами священником быть нельзя. Это относится и к немощи курения, у священников ее быть не должно. Поэтому священнослужителям приходится постоянно нудиться в преодолении соблазнов, чтобы соответствовать священному сану.
       - 'Новый Завет' должен соответствовать синодальному переводу, иметь об этом пометку. Это означает, что он не искажен. Вольные переводы могут иметь существенные отступления от веры Отцов, поэтому к ним надо относиться с осторожностью.
       - Уже за само распространение книг по магии люди будут отвержены от Бога. Для тех, кто занимался этим делом, требуется сугубое покаяние, потому что они умножили свое отступление от веры Отцов тем, что увлекали в вероотступничество немощных соотечественников.
       - В Чечне - дело рук тайных обществ, которые сами не остановятся в делах зла, их должно смирить. Поэтому нам надо молиться, чтобы Бог послал туда мир, чтобы Он должным образом смирил этих адовых служителей.
       - Телепрограмму 'Храм' Владыка поддерживает.
       - Виссарион - человек заблуждающийся, сам находящийся в прелести и увлекающий в прелесть всех окружающих его.
       - Православные часто просят: 'Подай, Господи!..' Но не менее значима молитва: 'Прости, Господи!' И особенно нужна нам благодарственная, прославляющая Бога молитва: 'Слава Тебе, Господи!'
       - Относительно учения Рерихов и других ответ однозначен: принимать это учение не надо, оно противоречит Православию. И книги подобных авторов дома держать неполезно. Люди сами себя отлучают от Церкви, если начинают следовать рерихам и другим лжемудрецам.
       - Сам Владыка больше занят практическими делами, а не философией. Философия ему чужда, мало интересна. Если говорить по простоте, то философские книги ему как бы ум 'засоряют', поэтому он их и не читает, а читает то, что ближе по личным интересам.
       - Что касается судьбы русского народа, то нет оснований отчаиваться. Да, сейчас мы в своей стране как бы и не хозяева. Но вспомним, что еврейский народ в Египте почти 500 лет пробыл, а потом избавился от рабства и вернулся на родину. Что же нам-то горевать? Мы же на своей земле живем, это очень важно. Надо верить и терпеть, работая, - другими словами, надо терпеливо работать в христианстве. И тогда Господь все Сам устроит. Будем верующими людьми, будем терпеть и работать по совести, как прилично православным.
       - Не ропщите на рекламу благ сегодня. Это искушение для живущих, равное по своей злой мощи искушения тому, что претерпевали мученики-первохристиане. Вдумайтесь: народ наш искушается не меньше, чем искушались мученики-первохристиане. Если мы будем это понимать, то, не теряя своего православного лица, достойно перенесем все искушения благами настоящего времени и уподобимся древним мученикам за веру Христову.
       Так отвечал митрополит Иоанн 26 декабря 1994 года на вопросы присутствующих в Концертном зале у Финляндского вокзала. Время встречи подошло к концу. Владыка благословил всех нас и удалился.
       Удивительно, как немощи физические на примере Владыки отступают, если человек выступает 'за други своя'. И мы в зале не воспринимали его как немощного. Нет, это мы были немощны. А он был здоров и делился своим здоровьем с нами.
       Прошли годы после этой знаменательной для меня встречи, а я продолжаю жить теми впечатлениями и наказами, которые получил тогда от лица Владыки среди других духовных чад Святителя Иоанна Петербургского. Поистине, перечитывая записи о той встрече, я обнаруживаю четкую программу своих действий на последующие годы. Если мне удавалось поступать так, как благословил Владыка Иоанн, то в душе моей воцарялся мир и удавалось сделать что-то полезное для себя и людей. Если я начинал грешить самоволием и самомнением - душа моя немедленно загрязнялась дурными мыслями, утрачивала мирность, а скорби житейские со всех сторон атаковали и меня самого и близких моих.
       Здесь я повторю наказы Владыки Иоанна, о которых он говорил в тот вечер 26 декабря 1994 года и которые для меня оказались особенно нужными.
       Во-первых, сославшись на апостола Павла (Кол. 3, 5), Владыка предложил воспримать лихоимание как идолослужение. Подчеркнем: не как какой-то отдельный грех, а как сугубое антиправославное мировоззрение, как культ любви к обладанию чем-то (любостяжание, или жадность в современном русском переводе). Владыка не сказал ничего нового, но он привлек внимание к этому факту, ужесточил его оценку вплоть до принципиального вывода: если ты Христов, то не можешь быть привержен лихоиманию, т.е. жадности во всех ее формах. Другими словами, если хочешь быть православным, не будь жадным, отвергнись лихоимания. Я услышал эти слова Владыки и постарался последовать им. Хотя хочу уточнить, что речь здесь не идет об отрицании богатств и ценностей жизни как таковых, ибо они есть дар Божий - речь идет об отношении личности к земным благам, которые православный человек должен воспринимать спокойно, как элементы земной жизни, не обоготворяя их, не сосредотачивая на них мысли, в том числе и применительно к осуждению других людей, 'ворюг' и т.п.
       Во-вторых, Владыка поставил точку в моих поисках систем и средств для преодоления народного пьянства, потому что с его помощью, дерзну утверждать, я нашел истину в этом вопросе: человек должен иметь убеждение, что нельзя пить совсем, хотя бы потому, что опыт окружающей жизни свидетельствует о неполезности употребления спиртного в любых его формах. Вот этой задаче убедить человека в ненужности спиртного и другого дурмана для него лично я и посвятил последующие годы своей работы на ниве трезвения, бодрствования. А сформулировал эту задачу Владыка Иоанн - мне оставалось только услышать мудрого человека и последовать ему.
       В-третьих, на той встрече я в значительной степени смог разобраться, как и почему добрыми намерениями часто выстилается дорога в ад. И объяснил это Владыка на примере трудов отца Василия Лесняка, пастыря доброго, много потрудившегося на ниве Христовой. Известно, что отец Василий много переживал из-за народного пьянства, он благословлял желание крещеных людей не пить, призывал Божие благословение на труды медиков, пожелавших помогать пьяницам. И отец Василий делал это как пастырь добрый в духе нашей Церкви, отвергающей порок пьянства.
       Однако к Церкви не имеют никакого отношения конкретные лекарства, методики лечения, массажа, диет и т.п. Священники благословляют исполнителей на провозглашенные или обозначенные ими добрые цели, но человек остается волен в своих действиях вплоть до союза с силами ада против Божиих сил. 'Специалисты' разного рода часто лицемерят и фарисействуют ради достижения собственных целей. Достаточно вспомнить, как иудеи распяли Христа Бога нашего, мотивируя свои действия желанием защитить своего 'бога'.
       Поэтому благословение пастыря на добрую цель вовсе не является благословением на дурные средства, ибо злом выстилается дорога в ад. И если, желая хорошего, люди поступают дурно, то их целью становится зло, потому что зло - это нереализованное добро, которое обретается только в добрых делах.
       Это разъяснение Владыки Иоанна позволяет мне сегодня не смешивать истинные слова и благословения пастырей добрых, в том числе и Владыки Иоанна, с той трактовкой, какую придают некоторым их благословениям нечистоплотные люди. И в этой связи имеет важнейшее значение четвертый наказ Владыки с той встречи, когда он говорил, что применять политические подходы в церковной жизни неверно. Обосновывая эту мысль, Владыка сослался на пример семьи, где полезна любовь, а не политическое разномыслие. Кто-то из псевдоревнителей памяти Владыки Иоанна, занятых сегодня политическими игрищами и борьбой с властью, заметит, что они якобы борются за чистоту Православия, за веру Отцов. Вот здесь и проявляется лицемерие, жидовство в чистом виде, недопустимое для православных. Напомню, что Владыка Иоанн, отмечая недопустимость политических подходов в церковной среде, говорил о позиции Зарубежной Церкви, которая в богослужебных вопросах едина с Патриаршей, но не имеет любви к Матери-Церкви и порочит ее с помощью политических интриганов жидовского толка. Задумаемся, братья и сестры, об этих словах Владыки, когда возникает порою желание 'отвести душу' в осуждении поступков других крещеных. Может быть, будет лучше с любовью помочь нашим крещеным согражданам в решении их служебных задач, как это принято в добрых православных семьях, где даже нечестивцы со временем смягчаются.
       В-четвертых, хочу обратиться к разъяснению Владыки Иоанна о первопричинах человеческих болезней. Повторю названные им причины болезней: 1) по грехам человека; 2) ради Славы Божией; 3) попущение Божие; 4) ради подвига терпения; 5) ради ограждения от греха. Перечислив эти первопричины, Владыка Иоанн назвал прекрасное лекарство Божие от всех болезней - смирение души. Ценность такого совета Владыки подкреплена его личным примером, поэтому не нуждается в дополнительном комментарии. Но вспоминать об этом почаще всем нам полезно.
       На этом я закончу рассказ о встрече с Владыкой Иоанном Петербургским 26 декабря 1994 года.
       Жив Господь!