Русь Православная
Номер 85-86 июль-август 2004 г.

 
ЗЕМНОЙ АНГЕЛ
 
Народное почитание великого угодника Божия отца Николая Гурьянова
растет и ширится, несмотря на клевету и провокации "церковных либералов"

    В нынешнем августе исполняется два года со дня блаженного успения приснопамятного старца, отца Николая Гурьянова. Два года - срок невеликий, но вокруг имени этого замечательного Угодника Божия уже - увы! - кипят горячие споры, бушуют страсти, гремят скандалы. С усердием, достойным лучшего применения, т.н. "церковные либералы" стремятся бросить тень на духовное наследие великого старца и на него самого.
    Разномастные дворкины, дунаевы, кураевы и прочие профессора-"богословы", вконец, видно, одуревшие от своей великой учености, роняют грязные намеки, изощряются в сарказме, источают ядовитую иронию. Травят духовных чад старца, льют грязь на самых верных и преданных ему людей. Строчат церковному начальству доносы, обвиняя в "сектантстве" и "прелести" ревнителей доброй памяти святого подвижника.
    В чем же причина этой клеветнической кампании?
    В том, что объюродевшие профессора с их врожденным либеральным скудоумием и непомерной гордыней не могут (да и не хотят) вместить в себя драгоценное наследие батюшки Николая. Его духовное рассуждение выше их убогого понимания. Его живая вера недоступна их лжеименному разуму. Сама его жизнь, его поучения, предсказания и прозрения не укладываются в прокрустово ложе их искаженного мировоззрения!
    Особенно явно это проявляется в вопросе об исповедании святости старца Григория и царя Иоанна. Казалось, бы, сколько свидетельств уже было обнародовано за это время! Вот бесстрастная видеокамера запечатлела, как отец Николай благословляет паломника иконой новомученика Григория Распутина... Вот эта икона в красном углу батюшкиной кельи... Вот он согласно кивает в ответ на исповедание святости первого русского Царя Иоанна IV... Прикладывается к иконе, изображающей Грозного государя... Свидетельствует, что он уже давно прославлен Русской Православной Церковью...
    Но нет, неймется профессорам... И продолжает литься клевета на старца, на его духовных чад и почитателей..
    Впрочем, хватит об этом. Жизнь сама расставила все по местам. Уже в сентябре 2002 года, примерно через месяц после кончины о.Николая, он явился одной рабе Божией из Санкт-Петербурга и благословил написать свой иконописный образ. Образ этот был написан и передан в благочестивую семью, весьма почитавшую батюшку еще при жизни. Вскоре икона обильно замироточила. Замироточила и фотография о. Николая, находившаяся у других его почитателей в Подмосковье. Фотографии этих чудесных изображений появились в интернете и на страницах православных газет. А вскоре последовали новые чудеса.
    Во вторую седмицу Великого Поста, 18 марта 2003 года около 17 часов крестообразно замироточил литографический оттиск недавно написанного образа о.Николая. Свершилось сие чудо буквально на глазах у большой группы паломников во главе с двумя священниками, которые засвидетельствовали это открытым письмом в редакцию газеты "Русский Вестник".
    Притом особенно значим тот факт, что батюшка Николай на этом образе изображен в епископской скуфье с крестом (есть свидетельства, подтверждающие, что он был тайным архиереем), а в руках угодник Божий держит икону новомучеников: старца Григория и цесаревича Алексия.
    "Сперва на иконе появилась слезинка мира прямо на образке цесаревича Алексия и Григория Нового, - писал тогда "Русский Вестник". - Затем по всей иконе с внешней стороны буквально на глазах крестообразно стало образовываться благоуханное миро: сверху вниз и справа налево".
    С той поры число подобных свидетельств постоянно умножается. Но самое верное свидетельство о святости о.Николая - это горячая народная любовь, тот непрестанный молитвенный вопль, что восходит ныне к небесам, призывая угодника Божия на помощь в печалях и бедах: "святый праведный отче Николае, моли Бога о нас, грешных!"...

+ + +

    Мы в редакции "РП" долго думали, как достойно отметить на наших страницах вторую годовщину кончины великого Старца. И решили, что лучше всего это сделать без споров и дискуссий, в благоговейной тишине, внимая рассказам его ближайших духовных чад. Поэтому сегодня мы предоставляем слово келейнице приснопамятного батюшки, схимонахине Николае.


Старец Николай ГУРЬЯНОВ
"Я ЗРЕЛ ЦАРИЦУ НЕБЕСНУЮ..."
 
В тиши уединения, вдали от людских глаз вершилось чудо
возвышенной, благодатной молитвы святого подвижника
 

    Старец как то сказал мне весомо и строго: "Что касается моей внутренней жизни - жизнь моей души и келлии - это далеко не всем можно знать. Я хочу, чтобы все ушло со мной. То, что тебе, матушка, Господь открыл обо мне и то, что потрудилось твое сердце найти в моем окаянстве, - мiру это не нужно. Мiр современный танцует: ему нужно "мику-мику-массателли, вьянги-вьянги-тру-ля-ля""
    Схимонахиня Николая,
    келейница Старца.

 
"РАДУЮСЬ, ЧТО БЬЮТ И ПАЧКАЮТ..."

    Имея полное послушание к незабвенному моему старцу, я все же огорчилась и возразила: "Отче! Ваша благодатная жизнь, Ваш путь духовный и подвиг не только поучительны, они - спасительны; миру, для христианского совершенства, просто необходимо знать о нем: взирая на такую богоугодную жизнь, на то, как Вы переносите страдания и искушения, зная Ваши истинные мысли и наставления, многие укрепятся духом. Мы слабы, отче, мы не можем без укрепления".
    Старец долго молчал, молился, потом сказал: "Святые отцы, матушка, смотрели на скорби как на сугубую милость Божию и не замечали их... Так и я радуюсь, что бьют и пачкают, и ведь как пачкают: даже монахи... Монахи-марахи... Раньше, в прежние времена, понимали, что такое монашество, послушание, что такое благословение, слово старца и обитель...
    Вот увидишь, как меня будут пачкать и дальше, когда я уйду Домой, к своим. Сколько неправды напишут те, кто ничего не понимают. Прости их, Господи... Сможешь ли ты очистить меня, роднуша?!"

    Помолчав еще, батюшка сказал: "Я вас благословляю, матушка, расскажите; пишите то, что вразумит и откроет Спаситель: честно и откровенно, правду... Вы ведь правду любите, а ее у нас с вами отнять хотят".
    Затем старец встали прошел во внутреннюю молельню и вернулся, держав руках помещенное под стекло и взятое в рамочку изречение. Оно гласило:
    "Человецы, что всуе мятемся, ища славы земной, или, вернее, пустого имени ея. Посмотри на гроб - вечное твое обиталище. Одна только в жизни драгоценность: хранить правду и поступать по справедливости. Беспрестанно сталкиваясь с людской ложью и несправедливостью, не уставать самому быть кротким".
    Я опустилась на колени - и так приняла святое благословение духоносного отца писать и свидетельствовать о нем. На душе водворились полный мир и покой...

В СЕРДЦЕ ГОЛОД...

    Незадолго до блаженной кончины, в дни памяти Владимирской иконы Божией Матери, Всех святых, в земле Российстей просиявших и Всех преподобных отцев, во Святой Горе Афонской просиявших, (6-7 июля 2002 года) душа святого Старца была в восхищенном состоянии и озарении Божественного Света: Батюшка находился в созерцании, весь став вне себя. Как впоследствии свидетельствовал сам Старец, он вошел в благодатный духовный мир безмолвия, ослепительного света и безграничной шири.
    Он был вне тела и вкушал божественную сладость Богообщения. Благоговейное стояние души блаженного мужа перед Творцом сопровождалось дерзновенной, пламенной молитвой, перед Царем Царей за весь страждущий мир и сугубо - за Русскую Землю и Церковь Православную. Посреди этой молитвы все чувства прекратились, благодать Божия воцарилась в его душе и движения его собственной воли престали.
    Великий афонский старец Иосиф Исихаст говорит, что в таких состояниях человек более "не властвует и не знает самого себя, ибо сам уже соединился с огнем, весь пресуществился, бог по благодати... Таково Божественное свидание, когда уходят стены и он вдыхает другой воздух, воздух разума, свободный, наполненный благоуханием рая. Потом снова мало-помалу отходит облако Благодати и застывает глиняный человек, как воск, и возвращается в самого себя: чистый, легкий, сияющий, изящный, полный мудрости и знания".
    Утром 7 июля Батюшка подозвал меня к себе и заговорил сам, взволнованно и величественно, о бывшем ему извещении от Бога:
    "Я зрел Царицу Небесную, Господа Сил, славного Серафима Саровского и Всех Русских Святых... Многих святых Отцов-пустынников... Весь сонм... Просил угодников Божиих за всех, чтобы все жили с Господом... Всегда с Господом... Господь знает наши скорби..."
    Святой Старец изменился в лице, глаза его пламенели огнем божественного рачения, взирать на него не было сил: понимала сердцем, не умом... Батюшка взывал: "Все-все должны знать Господа... А так жаль, если без Него... Голод, горе, горе... В сердце голод... Только с господом будет милость и благодатная жизнь; я молился, чтобы к вас всех был хлебушек. Просил Царицу небесную за вас... А как Матерь Божия Казанская плачет..."
    Сердце не вмещало услышанного, ддуша трепетала, телесные очи не смели взирать на благодатный лик Старца, волны Божией Благодати касались моего сердца и наполняли келлию... Батюшка много раз просил, чтобы никогда не отступали от Господа: "что бы не случилось, кричи: "верую, Господи, и исповедую, яко Ты воистину Христос, Сын Бога Живаго, пришедый в мир грешныя спасти"...". Несколько раз с сердечным сокрушением произнес: "Господи, Церковь в запустении... Только не оставляйте Церковь, любите и храните Ее... Милость Божия с нами, есть где исповедаться и причаститься... Евангелия у всех есть... Храмы Божии открыты..."
    Батюшка говорил еще некоторое время... Вознесясь от земного, он весь измененный и перерожденный, испытывал горечь от пребывания в бренной плоти. Ясно ощущалась тоска о пережитом блаженном Богообщении. Это сквозило во взгляде, в чертах лица, в голосе слышалось сокрушенное рыдание. Святой Старец весь был страдание и боль за тех, кто живет без господа, не ведает Искупителя.
    "Иди, я тебя благословлю", - позвал Батюшка. Я поднялась с колен и приблизилась к нему. Старец тихо плакал. "Плакать надо, рыдать, матушка, за тех, кто без Господа живет, без веры. Помни, что я всегда был со Спасителем и стоял за него, что бы со мной ни делали... Радовался, когда гнали, веселился, когда пачкали... Надо всем со слезами просить господа и Царицу Небесную, чтобы спасли и помиловали...
    Как милостив Иисус! Сладчайший Спаситель мира - весь радость, весь любовь, мир, тишина! Какие мы счастливцы, что православные... Храните веру... Лобызайте стопы Спасителя... Всем надо припасть к Его стопам и не вставать... Плакать, рыдать и молиться... Радоваться, что с Господом..."

"Я СТРАДАЮ ЗА ВСЕХ, КТО ЖИВЕТ ВО ГРЕХЕ..."

    Сердце мое плакало и скорбело вместе с батюшкиным, я внимала каждому его слову, ценному, как капля влаги для идущего по пустыни путника. "Я страдаю за всех, кто живет во грехе и без Бога; я плачу по ним и молю Господа простить и исправить всех, я прошу Его всех простить и подать Свою Благодать... Ведь как страшно там, где нет Христа! Тьма и волки, страшные бесы, кругом сатана скачет вприпрыжку... Всегда смиренно проси господа, и Он даст силы на лукавого и спасет..."
    Старец также открыл нам: "Каждого, кто хоть чем-то помог мне и потрудился в этой земной жизни для меня, я отблагодарю оттуда, когда буду у Престола Всевышнего служить". Но больше, чем слова, действовала сила его пламенной молитвы за всех нас...
    На сердце мое легла неотвратимая горечь разлуки со святым Отцом. Когда находишься рядом с человеком духовным, то душа твоя всегда приобретает, обогащается. Благодать чувствуется и передается через молитву, на расстоянии. Всегда ощущаешь, что Старец молится: Благодать его молитвы переполняет и тебя, ты теряешься, умиляешься, забываешь скорби и мучения. Множество раз в келлии Старца мы чувствовали присутствие Бога : все было преисполнено некой духовной сладости - Старец молился, и Благодать ощущалась во всем...
    Батюшка Николай был неугасимым маяком спасения для тысяч душ. Подвизаясь на далеком острове, он источал Благодать и благословение на весь мир.
    Старец не раз говорил нам, что для Благодати нет преград. Когда в последние три года Батюшка мало принимал, практически уйдя в затвор и посвятив себя всецело молитве за весь мир, много было испытаний и огорчений, ибо каждый желал лично увидеть святого Отца, лично получить его благословение. Не утешали слова его, переданные приехавшим через нас: "Батюшка сказал, что он вас уже благословил".
    "Мы не хотим через стенку", - слышали мы в ответ. Тогда Старец сказал: "Передайте им, что Благодать Божию нельзя измерить и потрогать, ее не станет больше или меньше, если они войдут сюда. Если сердце пустое и злое - Благодать его не коснется"... Благодать Божественная - она одна, но дается каждому в его меру.
    Живя среди нас телом, Батюшка душой в течение всей своей истинно христианской жизни восходил в Небесный Иерусалим по тому же пути, по которому первым прошел Господь и который Он освятил Своей добровольной жертвой. С уст почти срывался вопрос: "Батюшка! Вы еще поживете на нашей грешной земле? Не призывает ли Вас Господь уже к Себе, в Свои небесные селения?"
    Но отважившись, наконец, разомкнуть уста, я едва слышно спросила иное: "Отче! Господь помилует Россию?".
    Благословенный Старец медленно перекрестился, потом тихо благословил меня, перекрестив голову, и промолвил: "Уже помиловал..."
    И вновь погрузился в молитву...
    Живя рядом со Старцем, мы убедились непоколебимо в том, что он понапрасну никогда не размыкал своих уст, и все, о чем он говорил, являло необыкновенную духовную силу и важность.
    Мы имели и имеем твердую веру в слова блаженного праведника. Он говорил очень мало, боясь, как бы в беседах не потерять того благодатного состояния, в котором находился. Прочитывая в глубине сердец и ума, он часто, чтобы не тратить время, отвечал на невысказанные вопросы и недоумения: успокаивал, обличал с любовью, давал совет и благословение, как поступить...
    Случалось, что впервые приехавшему к нему человеку он вдруг говорил: "А мы с вами давно знакомы, я вас с детства, вот таким еще знаю". Святая простота Старца всегда порождала в сердце чувство благоговейного страха и трепета...

"А МЫ БУДЕМ НИЖЕ ВСЕХ..."

    Было раннее утро, начало шестого... Мы еще не молились, не читали наше монашеское правило... Я тихо приоткрыла Канонник... Начала читать без Батюшкиного возгласа, не решаясь отвлекать его от молитвенного созерцания.
    На "Приидите, поклонимся Цареви нашему Богу" Старец поднял глаза и сказал: "Видишь, матушка, сейчас поклонимся... А вот до "поклонимся и припадем к Самому Христу, Цареви и Богу нашему", - до этого еще далеко... Запомнила хорошо? Молись и не расставайся никогда с Господом. Помни хорошенько, что я сказал".
    В том, как Батюшка произнес "еще далеко", я почувствовала горечь его сердца - он жалел всех, не ведающих Творца, лишенных блаженного Богообщения. Сам Старец всегда был занят созерцанием Бога: днем и ночью, ел ли, пил ли - в уме его, взгляде, трудах - был Бог.
    Он разговаривал с Господом с удивительной простотой, как любвеобильный сын со своим отцом, всегда более всего заботясь о том, чтобы не погрешить против воли Божией. Часто Старец говорил: "Я попрошу Господа, чтобы Он исцелил", либо же, обратившись к присутствующим, просто и кротко благословлял: "А вы попросите Господа и Царицу Небесную, Они все устроят так, как надо". Бывало всегда трепетно на душе, когда он, в великой простоте сердца, занимаясь чем-нибудь земным - держа на руках кота Липу или же отпивая чай из кружки, восклицал: "Я поговорю с Владыкой, - имя в виду Владыку Вселенной, - Он все устроит. Вы и сами помолитесь..."
    Вспоминаются дни, когда Старец принимал до семисот-восьмисот человек в день, сам будучи уже в возрасте девяноста лет. Усталый, изнуренный, промерзший от многочасового стояния у дверей келлии либо у калитки, принимая на свои старческие плечи искушения и беды страждущего мира, он присаживался на стул возле икон, чтобы дать телу и душе минутный покой, выпить чаю, съесть булочку...
    И вот вновь и вновь: "Батюшка, приехали издалека, там младенец, опухоль мозга, в реанимации лежит. Просят молитв..." Навсегда запомнилось его ангельское вставание - вспархивание - со стула; мгновенное оставление своих дел и - пламенный, умоляющий взор на икону Спасителя: "Сладчайший Спаситель мира, исцели болящего раба Божия, - как его имя? - младенца Алексия! Даруй ему здравие и избавь от всех бед и напастей"...
    Страшно воевал дьявол на святого Старца: какие только несуразности, нелепости, пустые подозрения и обвинения не приходилось претерпеть ему, особенно в последние годы, от внешнего мира! При этом Старец скорбел не о том, что зло чернило его, а о том, что души, бесом водимые, гибнут, попадают в сети лжецов, теряют истину, усердствуют в неправде. Огорчался, что клеветники сами заблудились и других губят.
    Как-то нам было очень тяжело, мы не выдержали и взмолились: "Отче! Помолись! Что делать посреди этих безумных обвинений?"
    Старец утешил любвеобильно: "Все вы в сердце моем, всех люблю...За них молюсь, за чернителей наших, Богу. И вы молитесь. Бедненькие, они напрямую слушают сатану", - Батюшка встал и показал мучителя на иконе Страшного Суда. А потом добавил: "Какое нам дело до мира! Вы - в послушании, а послушник не имеет званий мирских, он в послушании у Старца, а не у мира. Пусть поступают, как хотят! Они все хотят других исправить, забывая о том, что надо исправлять себя. А мы будем ниже всех, пусть все на нас наступают и пачкают. Будем иметь терпение и спасемся с Господом. Я рад, очень рад, что Спаситель дает вам испытание: нести это поношение. Это ведь какая радость небесная для вас!"
    
    Однажды Господь привел меня для разрешения неких вопросов, за советом и молитвенной поддержкой к другому Старцу, архимандриту Кириллу (Павлову). Поговорив с моим недостоинством, прочитав нелепости, публикуемые от отце Николае и его послушниках, он погрузился в молитву. И вдруг стал несказанно похож на нашего Старца Николая. Я тихонько смотрела на его сосредоточенное строгое лицо. Вдруг, словно очнувшись, отец Кирилл произнес: "Никто не знает, кто он!"
    Эти слова он произнес дважды, с особой молитвенной силой и глубиной. Он говорил о Старце Николае. О его сокровенной жизни во Христе.
    Схимонахиня Николая.


 
БОЖЕСТВЕННОЙ БЛАГОДАТИ ПРЕИЗРЯДНЫЙ НОСИТЕЛЮ
 
ТРОПАРЬ
Святому Праведному Николаю Псковоезерскому
Глас 4

    Божественной благодати преизрядный носителю, Православные веры исповедниче, любви Христовой сосуде неисчерпаемый, образ был еси воздержания, на Остров, аки в тихое пристанище вселился еси, кротостию и смирением Христа Единого возлюбив, и ныне со Ангелы ликовствуя, Отче праведне Николае, моли Христа Бога спастися душам нашим.


 
КОНДАК
Святому Праведному Николаю Псковоезерскому
Глас 3

    Яко финикс цветущий при истоках вод, яко крин благоухающий посреде житейских невзгод, наследниче Благодати древних Святых, Отче Николае, утешителю наш, моли Бога спастися нам.


    ОТ РЕДАКЦИИ: Примечательна история появления этих молитвословий. На девятый день после блаженной кончины отца Николая его духовный сын, о.Евгений, священник Ивановской епархии, окончив литургию служил у себя на приходе панихиду по почившему старцу. При этом он сильно скорбел, что из-за телесных немощей не может побывать на острове у батюшки и там помолиться за упокой его души.
    Придя домой, усталый и немощный, о.Евгений присел и вдруг ощутил себя в каком-то необычном состоянии. Неожиданно он увидел рядом с собой отца Николая, который, видя его скорбь, пришел утешить свое духовное чадо. Несколько минут он говорил о.Евгению нечто душеспасительное, а затем велел взять бумагу и ручку и записать тропарь.
    Столь же чудесным образом явился и кондак святому старцу. Другой его духовный сын, находящийся в сане иеромонаха, страдал сильными головными болями. Он уже с трудом мог их терпеть и, наконец, в надежде на облегчение, положил себе на голову копию мироточивой иконы о.Николая. Боли постепенно прошли, и через некоторое время он четко услышал слова молитвенного воззвания, пропетые на третий глас. Только последние слова, начиная от "отче Николае...", он дописал сам.
    Воистину, дивен Бог во святых Своих. Скажем и мы с надеждой и упованием: "святый праведный отче Николае, моли Бога о нас, грешных!"