Русь Православная

номер 75-76 за сентябрь-октябрь 2003 г.

Дискуссионная трибуна

Константин ДУШЕНОВ

ЦАРСКИЙ ПУТЬ, КРЕСТНЫЙ ПУТЬ:
Истинный ревнитель православного благочестия
никогда не перейдет грань, отделяющую святую ревность от слепого фанатизма
и уверенность в своей правоте - от гордыни

В своей статье Кирилл Черемхин поднял ряд очень важных вопросов.
Не ставит ли вероотступничество некоторых иерархов под сомнение благодатность всей нашей Русской Церкви? Как должен поступить простой мирянин, обнаруживший в среде духовенства уклонение от чистоты и полноты Православной Истины? Если победа всемирной апостасии, предреченная Священным Писанием, неизбежна, значит ли это, что всякая борьба за очищение Церкви от еретиков и вероотступников отныне бессмысленна? Неужели бегство 'в никуда', в акефалию, в духовные катакомбы - единственный оставшийся нам путь спасения?
Как найти правильные, душеспасительные ответы на такие судьбоносные вопросы? Это волнует сегодня многих. И внутренние нестроения, терзающие нашу Церковь - верный признак того, что единой точки зрения на сию проблему у нас сегодня нет. Тем не менее это не повод, чтобы делать вид, что нет и самой проблемы.


КРАЙНОСТИ ВСЕГДА ГУБИТЕЛЬНЫ

Хочу сразу сказать, что с многими утверждениями статьи Черемхина я вполне согласен. Действительно, экуменизм есть ересь ересей, лишающая своих закоренелых сторонников надежды на спасение души. Действительно, церковное единство не может быть достигнуто ценой примирения с лжеучением и зловерием. Действительно, истинным раскольником в очах Божиих является не тот, кто избегает духовного смешения с еретиками, а тот, кто создает причины для такого разделения, кто своим вероотступничеством сеет соблазн и смуту в народе церковном. Действительно, истинный христианин никогда не смирится с повреждением веры, ибо такое повреждение создает угрозу его вечной душе и лишает несметного духовного наследства - Царства Небесного:

Но здесь наше взаимное согласие кончается. И начинаются существенные, принципиальные разногласия. Связаны они по большей части с тем, что именно должен предпринять богобоязненный человек для своего спасения в нынешнее лукавое время, как именно должен он реагировать на очевидные недостатки современной церковной жизни? В ответах на эти вопросы мы с тобой расходимся кардинально.

А между тем, от ответа на них в решающей мере зависит наша вечная участь за гробом. Ибо, с одной стороны, никакие рассуждения о 'смирении' и 'послушании' не смогут оправдать теплохладного карьериста или лукавого лицемера, скрывающего за благочестивой риторикой угодливость перед начальниками и властьимущими. Таковым речено: 'Знаю твои дела: извергну тебя из уст Моих' (Откр. 3, 15-16). А с другой - никакие ссылки на пламенную ревность и 'борьбу с апостасией' не спасут самозванного обличителя, дерзающего судить всех и вся в ослеплении своей гордыни и высокоумия. Ибо сказано: 'Горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни...' (Ис.5. 21).

Крайности всегда губительны. Золотая середина - похваляемый Отцами 'царский путь', не уклоняющийся 'ни на десницу, ни на шуйцу' - есть кратчайшая дорога в блаженную вечность. Только, вот незадача: каждый ныне мнит себя проводником, забывая, что 'широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими: тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их' (Мф. 7, 13-14).
 

УЙТИ САМИМ ИЛИ ИЗГНАТЬ ЕРЕТИКОВ?

Единственным выходом из сложившейся ситуации Черемхин считает отказ от общения с Московской Патриархией. Действительно, Церковь наша ныне в трудном положении. Действительно, в ней существует очень влиятельная группировка еретиков и вероотступников. Но значит ли это, что столкнувшись с ересью и отступничеством, благочестивому христианину нужно тут же бежать из Церкви куда глаза глядят?

Вспомним: святые отцы, угодники Божии, прежде, чем прекратить общение с зараженной ересью Церковью, долго - годами, порой десятилетиями боролись за то, чтобы изгнать оттуда еретиков. И только когда убеждались в полной невозможности уврачевать ересь; в том, что сам народ, являющийся согласно православному вероучению соборным хранителем Истины, добровольно отступил от нее; что 'от ног даже до главы несть целости' (Ис. 1, 7) в поврежденном лжеучением церковном организме - тогда отсекали его, яко гниющий член, и прекращали общение.

Но церковная история не знает ни одного примера, чтобы духоносные исповедники Православия отступили от Церкви, которая - пусть с великим трудом, из последних сил - но все же еще борется с убивающей ее ересью. От Церкви, народ которой в массе своей не желает принимать никаких еретических новшеств и не поддерживает гибельных новаций иерархов-отступников. От Церкви, которая соборно так и не приняла ни одного положения, повреждающего чистоту и полноту спасительной Православной веры.

Что же до архиереев-вероотступников - то они, равно как и отступники-миряне - были в Церкви во все времена. И никто никогда не дерзал утверждать, что наличие в Церкви некоторого количества еретиков тут же лишает всех ее чад спасительной Божественной благодати! В истории христианства просто не было ни единого момента, когда сатана не воздвигал бы на нее лютую брань, в том числе и изнутри, используя в качестве своих орудий многоразличных ересиархов и их несчастных последователей. Так что же, скажем ли, что все это время остальные христиане из-за таких нечестивцев тоже были лишены благодати Святаго Духа? Да не будет!

Также и в России, во времена церковных смут, защитники Истины Христовой не дерзали отделяться от церковного тела, оправдывая себя тем, что оно-де больно и страждет от еретического яда. И преподобный Иосиф Волоцкий, тридцать лет боровшийся с ересью жидовствующих - прекрасно зная, что она поразила едва ли не всю московскую церковную верхушку, что ее главным покровителем является сам первоиерарх московский, митрополит Зосима - никуда из Русской Церкви не ушел, никаких расколов не плодил, а ревностно, пламенно, неутомимо вел беспощадную битву с еретиками, чтобы их извергнуть из Церкви, их отторгнуть от общения, их отлучить от богоспасаемого народа Божия. И победил!

Есть пример и более близкий к нашему времени. Желающие могут прочесть письма святителя Игнатия Брянчанинова, которого Черемхин так охотно цитирует. В частной переписке сей угодник Божий позволял себе очень резкие, порой - юродствуя о Христе - просто непечатные оценки духовной деградации современных ему православных - и мирян, и монахов, и архиереев. Но это не сделало его раскольником, не отторгло от общения с Матерью-Церковью! Да и по человеческим меркам даже, разве не пристало заботиться о своей матери всего более тогда, когда она находится в несчастье, в болезни, страждет от разбойников и губителей?..

Но часть нынешних 'ревнителей' выбирает легкий путь: спешит уйти из 'безблагодатной Церкви' Московского Патриархата, стоит им только столкнуться с первыми трудностями, искушениями, гонениями. И добро бы, переходили они в другую благодатную Церковь - здоровую, непричастную наших смут, нестроений и проблем. Так нет же! Уходят, как правило, 'в никуда' - в лучшем случае, в какую-нибудь карликовую группировку греческих старостильников, считающих себя единственными в мире хранителями правой веры.

Там они становятся в позу судии и обличают тех, кто остался в Матери-Церкви. Кто пытается бороться с апостасией, никуда не уходя. Сражаться с отступничеством не там, где им легче и удобнее это делать, а там, где Господь поставил.

Это ли путь спасения? Это ли ревность о благочестии? Это ли исполнение заповеди Христовой, гласящей: 'в терпении вашем стяжите души ваша' (Лк. 21, 19)?

Ужели Богу, 'умудряющему, - по слову Псалмопевца, - персты наша на брань', угодно такое малодушие? Ужели Он возгнушается усилиями тех, кто в меру сил старается отстоять чистоту Его Церкви? Ужели отымет благодать Свою от 'малого стада', решившегося до конца стоять в борьбе против высокопоставленных вероотступников и еретиков? Не верю!

Неужто и в нас уже 'от ног даже до главы' все сгнило?..

Уйти - проще всего. Уйти - значит признать, что Истина Божия потерпела на Руси (а значит, и во всем мире) окончательное поражение. Что беззакония наши переполнили чашу терпения Божия, и сбылось над нами страшное слово Писания: 'был ты Мне в сытость':

Бороться труднее. Ибо в этом случае надо вступить в острый конфликт с весьма влиятельной внутрицерковной группировкой. Подвергаясь при том неизбежным скорбям и нападкам, клеветам и оскорблениям, гонениям и осуждениям. И оставаясь, так сказать, 'под огнем' противника, не просто устоять, а выгнать из Церкви тех, кто разрушает ее благодатные основы: Трудно, что и говорить! Но именно на этом пути благоволил Господь сокрыть и Свои утешения, пред которыми в прах, в пыль, в ничто рассыпаются все ухищрения врага нашего спасения, вся ярость, вся злоба вражия и его земных слуг:

 

ГРАНЬ ДОПУСТИМОГО

Теперь о патриархе.

Во-первых, будем беспристрастны: патриарх Алексий II, при всех его откровенно экуменических симпатиях, все же никогда не позволял себе того, что совершал митрополит Кирилл со товарищи. Он, например, в отличие от владыки Кирилла, никогда не дерзал заявлять на Генеральной Ассамблее ВСЦ, под объективами многочисленных телекамер, что 'Всемирный Совет Церквей - наш общий дом, зародыш будущей Единой Церкви'. Никогда, в отличие от митрополита Владимира (Котлярова), не призывал к переходу на новый стиль и отмене исповеди перед причастием. Никогда, в отличие от митрополита Филарета (Вахромеева), не предлагал составить 'общий список святых' с протестантскими сектами.

Правда, он соделал много чего другого, тоже весьма сомнительного. Да, приветствовал иудейских раввинов: 'шалом, братья!'. Величал сообщества монофизитов 'Восточными Православными Церквами'. Долгие годы проводил политику экуменического сближения с католиками. И еще совершил много такого, что для меня лично - глубоко чуждо и категорически неприемлемо. Но при этом он все же ни разу (слава Тебе, Боже!) не перешел ту последнюю грань, которая отделяет теплохладного церковного чиновника от сознательного еретика.

Что же это за грань? Она определена в том самом знаменитом 15-м правиле Двукратного собора, на которое так любят ссылаться все 'истинно православные', прервавшие общение с Московской Патриархией.

А правило это гласит, что отделение от архиерея-еретика прежде всякого суда лишь тогда законно и похвально, когда 'он проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в церкви'. Именно проповедует, а не просто высказывается по какому-либо частному поводу. И именно в церкви, то есть учит в храме, с амвона, как власть имеющий. В разное время толкователи сего правила, епископ Смоленский Иоанн и вслед за ним епископ Далматинско-Истрийский Никодим (сами вполне православные, никаким отступническим поветриям непричастные) подтверждали, что под такое определение попадает только то лжеучение, которое 'проповедуется открыто и всенародно в церкви, является обдуманным и направляется к явному противоречию' православному вероучению.

От такого безобразия, при всех язвах и пороках современной церковной жизни, Бог нас все-таки помиловал. И не зря Черемхин, приводя текст 15-го правила, делает к нему свои собственные пояснения: без них его прямой смысл никак невозможно применить к Патриарху.

Можно, конечно, сказать, что все это - мелочные отговорки и лукавое крючкотворство. Но если б не эти 'мелочи', то под 15-е правило можно было бы подвести чуть ли не каждого архиерея! В том числе, например, и святителя Игнатия Брянчанинова - ведь его учение об ангельском мире другой угодник Божий, святитель Феофан Затворник, считал не вполне православным.

Но Церковь не казарма. Она - живой, соборный организм. Так что не надо превращать 15-е правило в дубину для расправы с архиереями. Мертвящее дыхание фарисейской схоластики окончательно добьет православную общественность России - и без того едва живую после всех катаклизмов ХХ столетия. Не зря апостол Павел предупреждает: 'Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные' (1Кор. 11,19).

Так что же, - скажут, - значит ли сие, что мы должны спокойно взирать на то, как сановные вероотступники 'в частном порядке' сеют в народе Божием семена соблазна и пагубы? Конечно, нет! Это значит лишь, что святые каноны вовсе не одобряют повального бегства в раскол при первых же признаках появления еретиков внутри церковного организма. Напротив, понуждают нас воспротивиться им всеми возможными средствами. И стоять в этой брани, если потребуется, даже до пролития крови, не щадя и самой жизни своей.

 

КАК БЫТЬ?

Но как же нам быть, если на престоле русских первосвятителей оказался ныне человек, далекий от пламенной веры Гермогена и административного гения Никона?

Думаю, ответ прост. Надо лишь понимать, что мистическое значение патриаршества, как богоучрежденной формы церковного управления, и мера личного благочестия конкретного лица, занимающего в данный момент патриарший престол - вовсе не одно и то же. Конечно, не может быть ничего лучше и спасительнее, чем патриарх-ревнитель, патриарх-исповедник, патриарх-духоносец. Но бывает, к сожалению, и наоборот. История Церкви свидетельствует, что по попущению Божию на первосвятительском месте может оказаться человек слабый, маловерный и малодушный, подверженный влияниям политической выгоды и личной корысти.

Все это, однако, никоим образом не способно умалить значения патриаршества как такового. В различные эпохи во главе разных Поместных Церквей неоднократно оказывались люди, мягко говоря, недостойные. Но никто и никогда не считал это поводом для того, чтобы отрицать значение патриаршего престола как важнейшего духовного центра, скрепляющего народ Божий 'единством духа в союзе мира' (Еф. 4,3):

С таким воззрением на важнейшее значение церковной иерархии для нашего спасения связана и непременная обязательность соборной церковной молитвы об архиереях. Той самой, от которой Черемхин призывает отказаться. Но отказываться от молитвы за архиереев нельзя хотя бы потому, что в молитве сей мы просим Господа даровать нам наших церковных иерархов 'право правящих слово Божией истины'!

Даже в телесном организме человека, когда один из его членов страждет, заболев, то все остальные начинают действовать активнее, чтобы изгнать болезнь. Поцарапал ли ты руку, или поранил ногу - и сердце начинает быстрее гнать кровь по жилам, а в составе самой крови образуются дополнительные лейкоциты, чтобы не допустить гангрены. Так неужели в духовном организме Церкви не следует приложить особого попечения о ее больных членах? Ведь Сам Господь подал нам в этом пример, сказав: 'Не здоровые имеют нужду во враче, но больные' (Мф. 9,12):
 

СТАРОЕ И НОВОЕ:

Теперь о церковном календарном стиле. Старый стиль - неотъемлемая часть Церковного Предания, нарушать которое категорически недопустимо. Всякое посягательство на него должно пресекаться со всей строгостью и решительностью. Это несомненно. Но защищая старый стиль как законное и богоугодное, неизменное и спасительное учреждение Церкви Христовой, не стоит все же переходить границу, отделяющую святую ревность от слепого фанатизма.

В частности, думается, что рассуждая о календарной проблеме, нам следует помнить: на Небесах царствует блаженная Вечность и сонмы ангелов, славословящих Бога, не сверяют свои песнопения по земным часам и человеческим календарям. Апостолы, их ученики и преемники на протяжении первых веков христианства вообще не имели ни общепринятого богослужебного чина, ни единого церковного календаря, совершая и суточный, и годовой круг богослужений в соответствии с местной благочестивой традицией.

Другое дело, что христиане, мнящие себя православными, но дерзающие отмечать Пасху по т.н. 'новому стилю' совместно с иудеями или ранее, находятся под прещением 7-го апостольского правила, постановлений Никейского и Антиохийского соборов. Таковые, в соответствии с этими прещениями, лишены благодати Божией и церковное общение с ними невозможно.

Что же касается тех православных, которые приняли 'новый стиль', но оставили в неприкосновенности правильную дату празднования Пасхи, то этот вопрос, на мой взгляд, не так прост, как может показаться с первого взгляда. Прямого нарушения святых канонов здесь нет. Но есть решение Собора Восточных Патриархов 1583 года, подтвержденное Константинопольскими Соборами 1587 и 1593 годов, а также вторым Сигилионом Вселенского патриарха Кирилла в 1756 году. Все эти документы решительно осуждают и анафематствуют новостильников, принявших григорианский календарь, вне зависимости от сохранности православной Пасхалии.

Налицо определенная церковно-юридическая проблема, связанная с тем, что с одной стороны, анафемы на новостильников наложены вполне законно, а с другой - они все же не подтверждены безусловным авторитетом Церковной Полноты. Исказив - под влиянием еретиков-папистов - старый, юлианский календарь, новостильники, безусловно, совершили великий грех. Но всякий ли грех - пусть даже самый тяжкий - лишает человека спасающей благодати Божией? Если бы это было так, никто из нас не имел бы и малейшей надежды на спасение!

Представим на минуту, как развивались бы события, если б Русская Церковь официально признала новостилие полноценной ересью, то есть гибельным повреждением веры, а не прискорбным нарушением священной традиции. Тогда нам следовало бы тут же прервать общение со всеми Православными Церквами, перешедшими на новый стиль. Затем, чтобы быть последовательными - отложиться от общения с теми Церквами, которые, хотя и сохранили старый стиль, но общаются с 'новокалендаристами'. То есть отсечь от себя тех, кто не желает прерывать общение с Сербской, например, Церковью (сохраняющей старый стиль) лишь на том основании, что она имеет общение с новостильным Румынским Патриархатом. И так далее, и так далее:

Не окажемся ли мы в конце концов после такой 'чистки рядов' в гордом одиночестве, самочинно назначив самих себя на почетную роль 'единственно православных'? Опыт показывает, что после такого радикального размежевания со всем и вся в среде 'единственно православных' неизбежно начинается новый виток разделений, еще более пагубный - этап внутренних расколов и склок, этап дробления единого церковного тела на маргинальные группировки и карликовые юрисдикции - 'я Павлов', 'я Аполлосов', 'я Кифин' и т.д. (см. 1Кор.1,10-13). Во всяком случае, именно так случилось с греческими старостильниками, которые анафематствуют сегодня друг друга едва ли не с большей ненавистью, чем новостильников и папистов.

Вы скажете: не виляй, ответь прямо - стал бы ты сам причащаться у новостильников?

Отвечаю: нет, не стал бы. Разве что в смертной нужде: Однако признать их еретиками, отпавшими от благодати Божией и лишенными надежды на спасение души - по совести не могу. Разум говорит мне, что все прещения и анафемы, наложенные на новостильников Поместными Соборами и Восточными патриархами на протяжении последних шести веков, следует признать законными и обоснованными. Но сердце мое властно протестует против того сурового, хотя и логически безупречного вывода, который следует за таким признанием.

Как разрешить это противоречие разума и сердца, я не знаю. Знаю лишь, что всякие умные рассуждения об икономии и акривии в данном случае не помогут. Посему буду рад, если кто-нибудь пособит братским советом или отеческим вразумлением.

 

НЕ ЛУЧШЕ ЛЬ НА СЕБЯ ОБОРОТИТЬСЯ:

Теперь о священстве, об изъянах пастырского воспитания и образования. Здесь, надо признать, Черемхин во многом прав. Общий уровень современного русского духовенства далек от идеала. И зачастую соблазн, посеянный тем или иным нерадивым пастырем, действительно сильно затрудняет воцерковление народа. С этим, конечно, надо всячески бороться. Но одно дело - суждение о конкретном проступке конкретного священника или архиерея, и совсем другое - огульное осуждение всего русского духовенства чохом.

Я по личному опыту знаю, что многим из современных православных христиан не удалось встретить на своем пути достойного пастыря, опытного, ревностного и благочестивого. Что поделаешь! В нынешнее смутное время таких батюшек гораздо меньше, чем нам хотелось бы. И все же главная причина малого числа истинно верующих, думается, в другом.

Православная Церковь требует от каждого человека тяжелого, напряженного, постоянного внутреннего труда. Кропотливой работы по нравственному самосовершенствованию, по внутреннему очищению, по стяжанию сердечной чистоты и священной ненависти к мiру и греху. Весь соборный опыт православных народов за последние два тысячелетия, все писания Святых Отцов и подвиги иных угодников Божиих - от Иоанна Златоуста до Игнатия Брянчанинова и от первомученика Стефана до новомучеников российских - свидетельствует о том, что нет труда тяжелее, нежели труд по спасению души. И не зря православная традиция уподобляет христианина воину, а его деятельность - постоянным битвам с многочисленными и злобными врагами.

Но мы - изнеженные и развращенные сластолюбцы, утопающие в соблазнах современного мiра, привыкшие к его льстивому 'комфорту', к мгновенному удовлетворению своих прихотей и похотей - мы не желаем трудиться 'на селе' своего развращенного сердца! Мы не хотим проливать пот и слезы в этом изнурительном поединке с собственными страстями и греховными вожделениями! Не хотим следовать святоотеческой мудрости, гласящей: 'дай кровь и приими Дух'!

Потому-то нас так мало в Церкви. Потому-то мы так легко отдаем свое христианское первородство, свое бесценное наследие - Царство Небесное, вечное, всеблаженное - за чечевичную похлебку сиюминутного удовольствия, за мгновенную сладость удовлетворенной страсти.

Так что первопричину нынешней народной невоцерковленности следует искать все же не 'на стране далече', не в чьей-то там богословской безграмотности и нерадивой жизни - а в самих себе, в собственной лени и равнодушии к святыне. В полном соответствии со словами известной крыловской басни: 'чем кумушек считать, трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться':

 

НОЖ В РУКАХ РЕБЕНКА

В заключение замечу, что ревность о благочестии - прекрасное качество. Но это духовное оружие - обоюдоострое, и пользоваться им надо с умением и осторожностью. Так, нож в руках хирурга несет благо, а в руках ребенка или, не дай Бог, злоумышленника - творит зло. Мне кажется, что это хорошо видно на примере статьи Черемхина.

Я, конечно, ни в коем случае не ставлю под сомнение искренность и благонамеренность автора. Но духовная несостоятельность его позиции в целом для меня очевидна. Кроме того, очень странное впечатление производит смешение действительно важных, серьезных аргументов с требованиями мелкими, необязательными, почти смешными. К таким, например, относится обвинение патриарха в том, что он 'благословляет, несмотря на неоднократные протесты православных, издание и продажу в храмах книг известных современных еретиков - "отцов" Андрея Кураева и Иоанна (Экономцева)'.

Я не испытываю ни к Кураеву, ни к Экономцеву никакой симпатии, но элементарная справедливость требует, чтобы такого рода запреты налагались только после соответствующего расследования, а лучше всего - по решению Церковного суда. И 'протестов православной общественности' для этого явно маловато. Эта общественность имеет полную возможность полемизировать с Кураевым и Экономцевым - лично или в православных СМИ - и в ходе такой полемики доказать свою правоту. Кстати, практика показывает, что сделать это не так уж сложно.

Немало сомнений вызывает, на мой взгляд, и огульная критика священников, осторожно относящихся к частому причащению своих прихожан. Часто причащаться - это, конечно, здорово. Кто ж будет спорить! Но величайшая святыня Тела и Крови Христовых требует к себе соответственного отношения. И священник поставлен в числе прочего и для того, чтобы воспрепятствовать профанации церковного Таинства. А такая профанация - то есть оскорбление святыни своим равнодушием, хладностью, беспечностью, бесчувствием - нынче вполне вероятна. Особенно учитывая наше общее духовное оскудение.

Конечно, если мера твоего духовного возраста такова, что ты уже не можешь жить без этого Таинства, без постоянного, ощутимого Богообщения - причащайся хоть каждый день! Но не всем же быть такими, как о. Иоанн Кронштадтский. Поэтому причащаться слишком часто - пусть и с благим намерением, но с холодным сердцем - думаю, просто небезопасно. Это как раз тот случай, когда действовать следует с особой осторожностью, с великим страхом и многим рассуждением:

Настораживает при чтении статьи Черемхина и своего рода сектантский душок, проскальзывающий в его рассуждениях о том, что 'все таинства, совершаемые клириками МП - недействительны', что произошло 'предательство святоотеческого православия всеми официальными православными патриархиями и автокефалиями' и мы являемся свидетелями 'осуществления пророчества о том, что в предантихристовы времена в мире останутся один православный епископ, один православный священник и один православный мирянин'.

Опыт, к сожалению, показывает, что спорить с подобными воззрениями при помощи каких-либо рациональных аргументов бессмысленно. Люди, которые считают истинно православными лишь самих себя, редко способны внимательно выслушивать своих оппонентов.

На мой взгляд, такая прискорбная духовная глухота является следствием гибельной гордыни, незаметно пленяющей неразумных 'ревнителей'. И в результате святая ревность о Боге превращается ими в беспочвенные мечтания о своей мнимой избранности. Мечтания, которые позволяют несчастным 'избранникам' надеяться даже на то, им, как истинным 'исповедникам', лишенным 'еретиками' возможности пребывать в Церкви и участвовать в Таинствах, Господь неким особым образом подаст спасение даже вне церковных стен.

Бог всемогущий и всемилостивый да избавит нас от такого пагубного самообольщения! Аминь.
 

 Константин Душенов

  *   *   *