Русь Православная

номер за сентябрь-октябрь 2002 г.

Русская идея

Анатолий СТЕПАНОВ

ЗАМЕТКИ О РУССКОЙ ИДЕЕ
Размышления в связи с докладом К.Ю. Душенова

'Русская идея' - одна из 'вечных тем' русской философии. На эту тему так или иначе высказывались едва ли не все сколько-нибудь заметные русские мыслители, а у Владимира Соловьева, Вячеслава Иванова, Льва Карсавина, Николая Бердяева, Ивана Ильина есть и сочинения с таким названием. Сегодня эта тема снова пользуется большой популярностью в философской и политической публицистике.

РАСПРОСТРАНЕННЫЕ ОШИБКИ
В ПОНИМАНИИ РУССКОЙ ИДЕИ

Под одним и тем же словом разные люди зачастую разумеют совершенно разные понятия, вкладывают в него различный смысл. Значит прежде, чем обсуждать вопрос по существу, нам нужно определить, что мы будем понимать под термином 'русская идея'. Сегодня в среде патриотического движения есть несколько точек зрения на эту проблему. Всю их полноту изложить довольно трудно, но схематично и упрощенно их можно разделить на три наиболее широко распространенные.

Говорить о Русской идее можно бесконечно долго. К сожалению, нередко люди, рассуждающие о ней, вкладывают в это понятие совершенно разное содержание, существует громадная путаница в определении Русской идеи. На мой взгляд, есть три серьезные методологические (иногда и просто логические) ошибки, которые мешают нам уразуметь смысл и содержание понятия Русская идея.

Во-первых, зачастую Русскую идею отождествляют с Православием, совершая логическую ошибку удвоения понятий. Из верного по сути тезиса, что вне и без Православия Русской идеи быть не может, непроизвольно делается вывод, что Православная вера и Русская идея суть вещи тождественные. Однако тут нет причинно-следственной связи. Иначе мы должны признать правильность совершенно абсурдной точки зрения, что благочестивый православный араб или православный японец, спастись не могут, хотя, очевидно, что Русская идея существует за пределами их сознания.

Поэтому, включать в определение Русской идеи вопрос смысла личной жизни, т.е., по существу, вопрос личного спасения, ошибочно. Русская идея имеет отношение только к вопросам государственного и общественного устроения. Наиболее точно сформулировал предмет Русской идеи современный писатель и мыслитель Александр Солженицын, назвавший свою известную брошюру - 'Как нам обустроить Россию'. Иными словами, Русская идея имеет непосредственное отношение не к Православной вере, которую может иметь и любой инородец, ибо, во Христе 'нет ни Еллина, ни Иудея' (Кол., 3, 11), а к национальной идеологии, определяющей принципы и основы государственного и общественного обустройства России. Хотя, разумеется, Русская идея основана на Православии.

Это позволяет нам понять и суть второго заблуждения в понимании Русской идеи, которое возникает от игнорирования исторического измерения. Нередко приходится сталкиваться с вполне искусственными попытками провозгласить родоначальниками Русской идеи митрополита Илариона или, на худой конец, старца Филофея. Внешне это выглядит, как благонамеренное стремление 'показать глубину и укорененность Русской идеи' в русском народе. Однако на деле это ничто иное, как попытка интерпретировать прошлое в понятиях и образах близких современному человеку.

Поскольку Русская идея - явление идеологического порядка, то нужно признать, что она не могла появиться раньше появления самого феномена идеологии. Идеология же по сути своей есть продукт и одновременно предвестник Нового времени, или эпохи модерна (ее называют по-разному: индустриальная, капиталистическая, буржуазная, но эпоха модерна, - на мой взгляд, самое точное название), а значит, и - результат кризиса религиозного сознания. Русская идея и является продуктом религиозного кризиса русской интеллигенции (под интеллигенцией я здесь понимаю образованный слой общества).

Важнейшая веха в наступлении эпохи модерна - так называемая великая французская революция. Русская идея и появилась на рубеже XVIII-XIX веков, а ее родоначальниками можно считать историка Николая Карамзина и еще в большей степени славянофилов Алексея Хомякова, Константина Аксакова, Ивана Киреевского и др.

Идеология в эпоху модерна претендует на то, чтобы занять в обществе место религии. Все самые последовательные идеологические системы (и либерализм, и коммунизм, и фашизм) пытались заменить собою религию. И Русская идея также есть попытка русских интеллектуалов создать некий суррогат религии. В этом смысле весьма показательно, что на тему Русской идеи особенно любили писать русские мыслители, отошедшие или отходившие от Православия. Владимир Соловьев, введший понятие 'Русская идея' в научный оборот, известен своими невнятными религиозными воззрениями, есть версия, что он тайно принял католичество. Вячеслав Иванов принял католичество явно. Николай Бердяев, хотя и называл себя православным философом, был весьма далек от реального Православия.

Таким образом, можно определить Русскую идею, как возникшее на рубеже XVIII-XIX веков идеологическое учение, стремившееся дать русский ответ на вызовы эпохи модерна, причем дать ответ именно в понятиях просвещенческой парадигмы, тем самым, создав иллюзию примирения собственного расколотого сознания с Православным вероучением.
 

СОДЕРЖАНИЕ РУССКОЙ ИДЕИ

Это определение пока не раскрывает содержания Русской идеи. И тут мы подходим к третьему важному методологическому требованию при анализе Русской идеи. Оно достаточно тривиально, но его забвение, что, увы, нередко имеет место, также приводит к путанице и ошибкам. Суть его состоит в том, что Россия никогда не жила (и, кстати, не живет сегодня) в общественно-политическом вакууме, она всегда подвергалась (и подвергается сегодня) внешним воздействиям. Поэтому, фактор внешнего влияния всегда нужно учитывать.

И весьма показательно, что острая потребность в формулировании Русской идеи возникла после вызова брошенного России французской революцией конца XVIII века. До этого необходимости давать ответ на вопросы: в чем смысл существования русского народа? каково предназначение России?, - не возникало. Столкнувшись с вызовом французской революции, и будучи, по сути своей, силой сугубо охранительной, консервативной, хранительницей мира (стоит напомнить мысль Федора Тютчева, что в мире есть только две силы: революция и Россия), наша страна вынуждена была дать идеологический ответ. И он прозвучал в известной триаде графа Сергея Уварова 'Православие, Самодержавие, Народность'. Россия, как бы, ответила: вот та идеологическая основа, на которой существует Российская Империя, более того, на которой только и может существовать прочное политическое бытие в мире.

Содержанием Русской идеи только и может быть уваровская триада, которую, кстати, известный философ Арсений Гулыга называл 'формулой русской культуры'. Хотя, разумеется, сам граф Уваров, формулируя по повелению Государя Николая I, основы системы национального образования, ни о какой 'Русской идее' не помышлял. Однако иной конкурентноспособной формулировки Русской идеи просто нет. Нельзя же в самом деле принять экуменическое определение филокатолика Владимира Соловьева, что миссия России 'всем сердцем и душой войти в общую жизнь христианского мира и положить все свои национальные силы на осуществление, в согласии с другими народами, того совершенного и вселенского единства человеческого рода, непреложное основание которого дано нам в Церкви Христовой'. Особенно 'актуально' это звучит в нынешних условиях, когда человеческий род семимильными шагами все дальше и дальше уходит от Христа. Попытку Николая Бердяева, под сурдинку разговоров о фундаментальной антиномичности русской жизни, включить в Русскую идею все то, что написано о России российскими по происхождению философами и публицистами, я думаю, и обсуждать не следует.

'Православие, Самодержавие, Народность' явственно выступает как альтернатива лозунгу французской революции 'Свобода, равенство, братство'. Здесь Россия явственно противостоит Революции. Самая главная, заветная свобода для революционеров и либералов есть свобода вероисповедания, ибо она позволяет внедрить в сознание человека страшную мысль, что Бога нет. Свобода вероисповедания, санкционируя равноценность, а значит и 'истинность' всех вероисповеданий, тем самым подводит к мысли о ложности их всех. Россия устами графа Уварова свидетельствовала терявшей веру Европе, что Истинная вера есть, это - Православие.

За идеей равенства, за стремлением уравнять в правах буржуа и аристократа просматривался идеал 'общества всесмешения', как выражался потом Константин Леонтьев. Однако лозунг равенства был нацелен, прежде всего, на десакрализацию идеи монархии и особы монарха. И консервативная Россия устами своего министра народного просвещения заявила, что идея равенства лжива, что естественной для общества является идея неравенства, или ранга, как потом скажет Иван Ильин. Идея Самодержавия провозглашала в качестве идеала общественно-государственного устройства иерархию неравных в правах и обязанностях (тот, у кого больше обязанностей, получает больше прав для исполнения своих обязанностей) сословий, завершающуюся фигурой Царя - Помазанника Божия.

Лозунг братства лукаво подменял богоустановленное разделение на народы, дополняя социальное всесмешение равенства всесмешением национальным. Уваровская триада провозглашала естественность и законность Народности. Таким образом, триада 'Православие, Самодержавие, Народность' давала ответ на все фундаментальные вопросы общественно-государственного устроения, а, значит, вполне правомерно считать ее содержанием Русской идеи.
 

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ РУССКОЙ ИДЕИ

Однако теперь важно обратить внимание на другое. В уваровской триаде уже были заложены все возможные вариации Русской идеи: и православный патриотизм, и имперская идеология, и русский национализм. Если мы посмотрим на историю русской национальной политической мысли, то увидим, как и следовало ожидать, что логическое и историческое совпадают.

Михаил Катков и его последователи (Владимир Грингмут, в определенной степени Лев Тихомиров и др. деятели круга 'Московских ведомостей'), формулировали имперский вариант Русской идеи. Причем, что характерно, сама уваровская триада в их трактовке звучала по-другому, как 'Самодержавие, Православие, Народность'. Самодержавие - главная особенность России, Православие - религия большинства, дающая Самодержавию религиозную санкцию, Народность - служитель Православной Империи.

Практически одновременно с имперским возникает националистический вариант Русской идеи, где уваровская триада, звучала иначе, как 'Славяно-русская Народность, Православие, Самодержавие'. Вот, к примеру, Николай Данилевский в своей знаменитой книге 'Россия и Европа' начинает рассуждение с идеи культурно-исторических типов. Иными словами, он начинает с Народности, с национального, потом подходит к Православию, рассматривая его, как, главным образом, традиционную черту славянского культурно-исторического типа, и в конце упоминает о Самодержавии, но лишь как о привычной для русского народа форме государственного устройства. А Иван Аксаков и другие славянофилы позднего поколения уже подходят к вполне национал-либеральному воззрению о необязательности Самодержавия для России.

Практически весь XIX век русские мыслители, которые более всего формулировали Русскую идею: А.С. Хомяков, К.С. Аксаков, М.Н. Катков, Н.Я. Данилевский, И.С. Аксаков, К.Н. Леонтьев, К.П. Победоносцев, Л.А. Тихомиров и другие находились в острейшей полемике между собой. Причем, идейная борьба была постоянной, а единение, напротив, было редкостью.

В начале XX века, когда Россия лицом к лицу столкнулась с мощнейшим вызовом революции, возникло православно-патриотическое национальное движение 'Черная Сотня', которое стало на пути революции. Политическая программа черносотенцев была воплощением Русской идеи. Черносотенцы вполне определенно провозглашали себя последователями славянофилов, М.Н. Каткова, Н.Я. Данилевского и других идеологов Русской идеи. Но чем закончили черносотенцы? Они закончили внутренней борьбой, враждой, раздорами и расколом. Конечно, причины расколов и упадка Черной Сотни многообразны, однако, можно констатировать, что идейная борьба играла там не последнюю роль.
 

А ДЛЯ ЧЕГО НАМ НУЖНА РУССКАЯ ИДЕЯ?

Тут впору задаться вопросами: быть может, эти нестроения связаны с самим существом Русской идеи? а нужна ли вообще Русская идея? и, если нужна, то для чего? Имеет ли Русская идея какой-то позитивно-созидательный смысл, или же она является просто историческим фактом, характеризующим сознание русской интеллигенции на определенном этапе нашего исторического развития?

На мой взгляд, Русская идея все-таки имела и имеет позитивно-созидательный смысл, и его можно сформулировать двояко, во-первых, как проективный и, во-вторых, как утешительный. Иными словами, Русская идея, с одной стороны, есть проект государственного и общественного обустройства России, а, с другой стороны, есть миф (совсем не в смысле ложного знания), обосновывающий Российское великодержавие и, таким образом, утешающий всех труждающихся на ниве государственного обустройства сознанием того, что они работают не только ради карьеры и денег.

И тут стоит отметить, что в XIX в. Русская идея не могла иметь проективного смысла. Уже самое существование Русского Православного Народа в Русской Православной Империи с Царем-Самодержцем во главе и было реальным осуществлением Русской идеи. Единственное, что требовалось России - спокойные конкретные преобразования в различных отраслях народного хозяйства, социального и бытового устройства, направленные на улучшение благосостояния всех слоев народа, чем, собственно, и занимались, по мере возможности, все русские Государи.

Однако этого никак не хотели признавать не только либералы и нигилисты, но и патриоты-славянофилы, строившие политические утопии, наподобие созыва Земского собора и учреждения Патриаршества. Они полагали, что борются с 'бюрократическим самодержавием', а на самом деле боролись с исторической Россией. Ибо создание параллельных центров власти в виде Земского Собора или Патриархии, несомненно, привело бы к ослаблению и расшатыванию государственности. Неслучайно, Царская власть гнала славянофилов и панславистов не меньше, чем либералов, понимая, что они люди одного замеса. И стремление патриотов-славянофилов преобразовать Русскую Православную Империю на основе искусственно сконструированной Русской идеи сыграло едва ли не роковую роль в русской истории.

В нынешних условиях проективный смысл у русской идеи есть, ибо Россия находится в переходном состоянии. Особенно остро ощущается необходимость в русской идее в условиях вызова, который бросает России эпоха глобализации.

Среди патриотов сегодня стало привычным сетовать на отсутствие национальной идеи. Причем, очень часто можно встретить обвинения в адрес власти за ее нежелание следовать Русской идее. Однако мне представляется, что современная Русская идея не сформулирована, и причина в том, что в рядах самих русских патриотов нет единомыслия, единодушия.

И сегодняшнее собрание об этом наглядно свидетельствует. Со времен славянофилов у патриотов стало признаком хорошего тона ругать Государя Петра Великого. Он де и масон, и даже 'духовный монстр', как выразился сегодня, увы, православный священник. Но Император Петр Великий - это Православный Царь, который Россию остановил от сползания в пропасть, когда мы могли стать легкой добычей для Запада. И неслучайно, самые духовно-зоркие современники поддерживали Петра Великого (например, Св. Митрофан Воронежский). И что показательно, Святитель Митрофан прославлен русской Церковью, а те, кто критиковал Царя, Церковью не прославлены. Они наверно были умными людьми и патриотически настроенными, однако Церковь нам свидетельствует о другом.

Глубоко ошибочной мне представляется и звучащая ныне со стороны некоторых представителей патриотического движения критика президента Владимира Путина. Неслучайно, кстати, что люди, критически относящиеся к Петру Великому, критикуют Путина. Действительно, Владимир Путин стал во главе России, когда нужно решать примерно такие же задачи, что и 300 лет назад. Однако в отношении к нему со стороны ряда патриотических деятелей сквозит враждебность. Патриоты зачастую повторяют зады коммунистической пропаганды о 'наследнике Ельцина', об 'антинародном режиме' и т.п.

Никакая современная Русская национальная идея не будет сформулирована по меньшей мере до тех пор, пока русские патриоты не очистят свое сознание от некоторых догм, доставшихся в наследие от либерального славянофильства, пока не наступит трезвомыслие, без чего не может быть единомыслия.

*   *   *