Русь Православная

номер за сентябрь-октябрь 2002 г.

Плоды апостасии
 

СВЯТАЯ ГОРА ИЛИ МУЗЕЙ ДЛЯ ТУРИСТОВ?
Горькие заметки афонского паломника

Если открыть любую современную книгу об Афоне, то можно увидеть множество красивых и качественных фотографий монастырей. Фотографии сопровождаются, как правило, несколькими фразами, которые дают общее представление об истории обителей. Подобные книги как будто подсказывают читателю: не надо углубляться в сложное прошлое Афона, не нужно интересоваться и его современными проблемами. Это не для тебя, читатель - лучше посмотри, как красивы Афонские монастыри. Посмотри и: иди себе дальше с Богом.


БИЗНЕС ПРОТИВ БЛАГОДАТИ

Таким хотят представить нам сегодня Афон - красивым, чистым и: неживым. А монахов превратить в 'живые экспонаты' этого 'православного музея'. Но Афон никогда не был музеем, Афон никогда им не станет, скорее пучины вод сокроют его вершину. 'Святая гора - это ринг', - сказал один из сегодняшних отшельников. Сегодня этот духовный ринг - место битвы за церковную чистоту, сторожевой пункт, воины которого быстро и точно реагируют на каждый шаг врагов православия. Именно это и раздражает современных богоборцев и христоненавистников, усиленно возводящих под видом 'нового мирового порядка' подножие престола для грядущего антихриста.

Они хорошо знают, что победить афонцев в открытом бою трудно. Но если нельзя просто уничтожить, прогнать этих черноризцев-мракобесов, то можно потихоньку превратить их в живые экспонаты о двух ногах. И вот на деньги 'демократической Европы на Афоне развертывается широкое строительство. Строительство материальное, под прикрытием которого ускоряется процесс духовного разрушения тысячелетней православной святыни. Торопится европейское сообщество вложить деньги в разрушение Афона. И, к сожалению, не все монахи чувствуют это.

С радостью говорил мне один молодой монах о современных удобствах, которые, по его мнению, облегчают главную задачу монаха - молиться. Приводил в качестве примера игумена одного из монастырей, установившего в храме кондиционер - теперь, мол, жара не мешает. Всё хорошо и надо радоваться такому прогрессу. Не стоит опасаться вертолётных площадок, размножающиеся на Афоне. И чем плоха благоустроенная дорогу для туристов, которую протянули к самой Святой Горе? А духовного оскудения-де Богородица не допустит.

Но в келье старого афонца я услышал совсем иные слова: 'Посмотрите, что делают эти богоборцы, эти европейские масоны - восстанавливают старые монастырские корпуса и готовят в них гостиничные номера из одной, двух или трёх комнат'. И даже кафе, по словам старца, там предусмотрено. Еще бы! Евротуристы, которые станут главными посетителями 'афонского музея', должны отдыхать в комфорте! И передвигаться, не утруждая себя. Поэтому по Афону прокладываются новые и улучшаются старые дороги. Все эти усовершенствования жизненно необходимы для осуществления 'музейной модели'.

Уже сегодня на Святой Горе нередко приходится видеть господ весьма интернационального вида, которые 'паломничают' по Афону, даже не испачкав свою обувь в дорожной пыли. Один молодой монах-шофёр пожаловался мне, что слушать безбожные разговоры подобных туристов у него уже нет сил. Но туризм - это очень доходный бизнес! А монастырское начальство заботится о процветании своей обители. И ради прибыли, ради денег терпит все это безобразие.

Увы, благоговейные паломники, приезжавшие на Афон на последние гроши, уходят в прошлое. На смену им спешат сытые, довольные собой, богатые 'евротуристы'. А для русских паломников - как ни дико это звучит - всё чаще вводят разные ограничения.

Да что там ограничения! Дело доходит до настоящей ненависти к этим 'никчёмным русским бродягам'. Один русский паломник рассказывал мне, что в монастыре Дохиар его с товарищами чуть не избили. Среди них был старец преклонного возраста, но несмотря на это их грубо выставили вечером за ворота обители, отказав в ночлеге. Тогда паломники решили переночевать вне обители в беседке. Но едва они успели расположиться там, как на них набросился 'любвеобильный' гостиничный (архондаричный) с палкой в руках. И русские люди, не приученные драться с монахами, поспешили спастись бегством.

А ведь в начале 20-го века Афон принимал безо всякого затруднения несравненно большие количества паломников, чем ныне. Причём, как сообщает нам старый путеводитель, 'в русских обителях паломники получают помещение и стол. Денег с них за это не спрашивают, но каждый паломник жертвует по своему усердию и достатку:'. И заметим, что такая нестяжательность оказывалась гораздо выгоднее, чем нынешний музейно-экскурсионный бизнес. Почему? Да потому, что Бог миловал! Денег хватало и для братии, и для того, чтобы украсить Афон великолепными русскими храмами. А нищие паломники становились затем известными афонскими старцами. Лучший пример тому - первый русский игумен Пантелеймонова монастыря, архимандрит Макарий. От туриста же, согласитесь, трудно ожидать такого духовного превращения.


КОНЦЛАГЕРЬ ДЛЯ РУССКИХ КНИГ

Но нынешнее монастырское начальство, увы, идет иным путем. Зачастую оно само всеми силами пытается наладить и контролировать туристический бизнес.

Как это делается. Да очень просто! Вот, например, объявление, которое вывесили для ознакомления всех 'диких' паломников в нашей, русской обители. 'Священноначалие Свято-Пантелеймонова монастыря сообщает, что с 1.11.2000 г. на основании решения собора старцев Русской обители на Афоне от 7/20 октября 2000г. посещение монастыря возможно только по благословению Афонского подворья и через паломническую службу при этом подворье, которая производит оформление всех надлежащих документов для поездки'. Получается так: хочешь на Афон - купи у нас 'благословленную' путёвку. А приедешь, не заплатив нам, получишь от ворот поворот. Такое вот 'монастырское нестяжательство':

Ранее же всё было иначе: 'Множество православных странников и странниц, совершавших паломничество в Иерусалим и на Афон, на этих подворьях находили себе бесплатный приют и истинное радушие, а в лице насельников подворий - заботливых помощников в получении необходимых документов и проводников при посещении святынь: Ими преследовалась одна богоугодная цель - благотворительность, удовлетворение духовных потребностей русского народа, а награда - у Господа. Таков был точный расчёт страннолюбивых старцев' ('Великая стража', стр. 277-279). Расчет у нынешних монастырских начальников, видимо, совсем иной:

Воистину, сребролюбие есть начало всех зол! Знают это и враги Святой Горы. Знают, потому и трудятся усердно над превращением нынешнего Афона в музейно-туристический, коммерческий комплекс. Только такой Афон удобен мировой закулисе. Ведь музейные экспонаты из далёкого прошлого не могут вмешиваться в настоящее. Не могут обличать апостасию и вероотступничество. Не могут воспрепятствовать воцарению антихриста:

В современном мiре многие бы желали, чтобы Святая Гора больше не подавала свой голос. Тут и глобалисты, и разномастные еретики, и экуменисты. Но первым в этом черном списке стоит, увы патриарх-вероотступник Варфоломей, который, как и его предшественники патриархи-отступники, не раз обличался святогорцами за свое еретичество. Ведь этот 'патриарх' не чурается в своей экуменической деятельности даже языческих обрядов!

Одним из последних 'достижений' этого волка в овечьей шкуре было изгнание с Афона известного русского старца, иеросхимонаха Рафаила (Берестова). По наущению Фанара против этого смиренного подвижника, жившего на территории Зографского монастыря, населенного в основном болгарами, ополчились даже болгарские чиновники, испугавшиеся 'русского нашествия'.

Они направились к патриарху Варфоломею с просьбой, дабы тот ни в коем случае не допусти усиления на Афоне этих неугодных русских. Тот успокоил их: никогда такого не будет. И когда смиренный старец явился к нему с просьбой разрешить ему поселиться в одной из разрушенных келий, которых на Афоне великое множество, Варфоломей затопал на него ногами: 'Это моя гора!' Ищи, одним словом, себе другое место жительства. И старец после продолжительных гонений 25 мая 2002 был вынужден окончательно покинуть Святую Гору.

Да, увеличение русского монашеского братства никак не вписывается в сценарий превращения Святой Горы в музей. Русские старцы, не боящиеся обличать происки современных глобалистов, опасны для христоненавистников, а потому сегодня 'не нужны' на Афоне:

Вот и гибнет, мало-помалу, 'русский Афон'. Тяжело это зрелище для православного сердца. Постепенно исчезают даже следы былого величия русского афонского духа.

Мне довелось побывать в одной заброшенной келье, в которой до революции проживало около ста русских монахов. Строителем этой кельи был иеросхимонах Кирилл (Абрамов). Он вошёл в историю Святой Горы как один из учредителей братства русских обителей на Афоне и первый председатель этого братства. Братство было основано в 1896 году в память коронования Государя Императора, с целью поддержки русских обителей, для помощи бедным и престарелым пустынникам.

Братство устроило в Константинополе школу для подготовки монахов-славян к принятию священного сана, основало школу для детей из бедных семей и русскую монашескую больницу в Салониках. 'Самый деятельный и убеждённый сторонник необходимости братского соединения афонских монахов всех славянских национальностей, который горячо верит в благотворность этого начинания', - так охарактеризовал о.Кирилла 'Церковный вестник'. На территории своей кельи О.Кирилл воздвиг большой и красивый храм в честь святителя Иоанна Златоуста с приделами Александра Невского и равноапостольной Марии Магдалины в память спасения Царской семьи во время крушения поезда в Борках 19 октября 1888 года.

А сегодня русские монахи, живущие на Афоне уже по 10-15 лет, не могут даже сказать где находится эта келья. Впрочем, сие неудивительно, потому что ныне высокий двухэтажный храм невозможно и разглядеть среди девственного леса, который за годы запустения скрыл келью от человеческого глаза. Из внутреннего убранства храма не осталось ничего. Сохранилась только костница, из которой наши почившие предки, как бы взирают с укором на нынешнее запустение этой славной обители. Посетителями кельи теперь являются лишь мулы из окрестных келий, которые обильно оставляют в этом священном месте следы своего пребывания.

Но более всего поражает глаз вид разбросанных на полу храма останков русских книг, слившихся в единой полусгнившей массе. Однако вывозить такие книги с Афоне запрещено, и потому редчайшие древние фолианты обречены догнивать в безвестности под копытами окрестных мулов. 'В русских монастырях имеется масса богослужебных книг. Для их посылки за пределы Афона надо выполнить много формальностей. Книги, изданные раньше определённого года, невозможно вообще выслать. Формальности объясняются будто бы сохранением старинных книг: При теперешнем положении книги эти лежат без употребления, пропадают и часто встречаются в магазинах, как обёрточный материал', писал еще в 1965 году Н.Панаиоти, автор книги 'Святая гора Афон и славяне'.

С тех пор ситуация стала только хуже. Афон превратился в своеобразный концлагерь для русских книг. И подобных келий на Святой Горе немало. Возникает вопрос, почему же нельзя поселить в них русских монахов, готовых восстановить разрушенное? Ведь от желающих отбоя не будет! Объяснить запрет можно только русофобией, идущей с самого высокого уровня.


'РУССКИЙ АФОН' НА ПОРОГЕ КОНЧИНЫ?

Но душа русского человека, не смотря ни на что, по прежнему стремится на Афон. И сегодня почти в каждом афонском монастыре можно встретить русского юношу, готового работать по 14 часов в сутки, только бы твёрдо встать ногами на афонской благодатной почве. Да, по милости Божией жива еще в русском человеке вера, что эта земля направит ноги его ко спасению. Здесь можно нередко встретить наших соотечественников, которые готовы поселиться в любой расщелине, пещере, заброшенной полуразрушенной каливке, только бы задержаться на этой святой земле. Жаль только, что Пантелеймонов монастырь, где ныне проживает не более 50 человек (а до революции подвизалось более двух тысяч), не является прибежищем для русского человека. Не берут туда русских, и все тут! Наверное, увеличение русской братии монастыря не вписывается в схему афонского евромузея.

Есть, правда, и обнадеживающие симптомы. Так, например, возрождается дивный русский колосс - Андреевский скит. Но, увы, не русским братством, а греческим. Хотя, по правде сказать, одним из лучших на Афоне, во главе которого стоит о.Ефрем, один из учеников широко известного ныне в России блаженного старца Иосифа Исихаста. Но, Боже, до какого же жуткого состояния был доведен этот скит: Когда входишь в него, то первая мысль, которая приходит голову - о том, что он подвергся нападению каких-то варварских племён.

Тут и пожарище, и обвалы, и пустые глазницы окон. Почти все храмы закрыты ввиду их аварийного состояния. Иконостасы почти везде, кроме Андреевского собора, зияют дырами. Исчезла собранная архимандритом Иосифом, игуменом скита, уникальная коллекция древних икон из нижнего зимнего храма святителя Алексия, Митрополита Московского. Но теперь скит все же понемногу восстанавливается, и на его стенах вновь висят портреты русских игуменов:

Приведённые примеры запустения русских обителей далеко не единичны. На Афоне множество подобных заброшенных келий. Святая Гора нуждается не в туристах, а в монахах, число которых сегодня раз в десять меньше по сравнению с дореволюционным периодом! Казалось бы, вполне естественно, что умножение монашества в русских келиях должно идти в первую очередь за счёт России. Но на пути русского монаха здесь поставлены даже не просто рогатки, а настоящие военные укрепления.

Да и не только русского: на Афон стремятся и румыны, и сербы. Многие из них остаются здесь, полагаясь на волю Божию, нелегально. Даже монахи, живущие много лет на Афоне, не могут получить обязательное для проживания на Святой Горе греческое гражданство. А те, кто его имеет, не могут получить от монастыря разрешение на проживание в той или иной келье, которую они же сами восстановили с молчаливого согласия монастыря. Так, например, Карульские отшельники сегодня живут в постоянном напряжении, до них всё время доходят слухи о новых сроках их изгнания со Святой Горы. И надеются они только на Ту, Которая, будучи Игуменьей Горы Афонской, Одна лишь и может выдавать монаху истинно-законное разрешение проживать в той или иной келье.

Сегодня перед афонским монашеством стоит нелегкий выбор: идти ли в ногу с духом времени в европейский музей или восстать против этого тлетворного духа и вернуться назад, к отправной точке многонационального православного Афона. Но выбор этот тяжёл в первую очередь для греческого монашества. Восстанавливая исконные духовные основы Святой Горы, им неминуемо придётся осудить антиславянскую политику 'свободной' Греции в ХХ веке.

Ведь еще в 1926 году был выпушен закон, подписанный президентом греческой республики Павлом Кундриотисом и премьер-министром Г.Кондилисом, по которому Афон объявлен территорией Греции, управляемым в административном отношении греческими властями, а в духовном - Вселенским патриархом. Тогда же всем монахам, вне зависимости от их национальности, было предписано стать греческими поданными. Этот закон можно считать отправной точкой того антирусского, антиславянского погрома, который не прекращается на Афоне и до сей поры.

Тогда же греками было принято решение не допускать в негреческие монастыри новых монахов. Несмотря на то, что желающих было много, с 1926 по 1955 год в негреческие обители (даже по официальным данным) не было допущено ни одного монаха! Стоит ли удивляться, что за этот период количество монахов в Пантелеймоновом монастыре сократилось с 651 до 95 человек, а из 82 русских келий вымерло 68!

В 1955 году был установлен новый порядок, разрешавший пополняться негреческим обителям. Но на пути монахов-славян были установлены многочисленные рогатки. В результате почти за десять лет в сербский Хиландар было принято 8 человек, а в русский монастырь - всего двое. Эта политика 'медленного удушения' продолжается и до сегодняшнего дня. Но самое обидное, что сегодня ее главными проводниками стали руководители самих славянских монастырей! Ведь иначе никак нельзя объяснить, почему - при большом количестве желающих поступить в эти монастыри - количество братии в них из года в год практически не увеличивается, а порой и сокращается.


С НАДЕЖДОЙ НА РОССИЮ:

Но есть, слава Богу, и другие примеры отношения к русскому афонскому монашеству среди простых монахов-греков. Большая радость ждала нас в русской келье святителя Иоанна Златоуста Иверского монастыря. Эта келья имеет древнюю историю и существует более 600 лет. Ее первым русским хозяином был великий старец Арсений, с дивным житием которого можно ознакомиться в книге иеромонаха Антония Святогорца 'Жизнеописания афонских подвижников благочестия XIX века'.

Впоследствии жил здесь и другой русский старец, о.Константин Семерников. Когда мы спросили о нем нынешнего хозяина кельи, греческого схимонаха Михаила, он подвёл нас к большому портрету старца, висящему на видном месте кельи. Затем благоговейно показал нам фотографию старца с 25-пудовым колоколом, подаренном ему самим Наследником престола цесаревичем Алексием, которого схимонах Константин знал лично.

Сегодня, увы, никто не может сказать, где этот колокол. Случившийся в запустевшей келье пожар уничтожил один из корпусов и сам храм. Уже после на втором этаже уцелевшего здания был устроен новый храм с иконостасом из уцелевших русских икон.

Но Бог не без милости. Не все реликвии пропали бесследно. Расчувствовавшись, схимонах Михаил, подвизающийся здесь сегодня, извлёк из укромного места главу о. Константина, которую он теперь бережно хранит в железном футляре из страха перед пожаром, уничтожившим всю русскую костницу:

Вообще нельзя не сказать, что все здравомыслящие афонские монахи с надеждою взирают на Россию. Среди некоторых, особенно славянских, монахов бытует мнение, что в грядущие тяжёлые времена они найдут убежище в возрожденной Самодержавной России под скипетром православного самодержца. Поэтому на Афоне с большим вниманием изучают все пророчества о России, с большим интересом читают (те, кто может), русские книги, журналы и газеты.

В свою очередь и мы, русские люди, должны сделать всё возможное, чтобы не дать врагам Афона выгнать со Святой Горы многовековых хранителей традиций православного монашества. И не дать строителям 'новой Европы' приручить монахов, оторвать их от традиции, чтобы впоследствии сделать их экспонатами плененного, оккупированного Афона, превращённого в музей.

Для этого Россия должна целенаправленно готовить православных юношей - продолжателей традиций афонского монашество. Для этого надо издавать серьёзные книги по истории Афона, надо проникнуться и жить Афоном, хранить его в своём сердце, как родной край, ибо в действительности он является ныне Родиной для каждого православного. Родиной, которую мы все любим и которую будем защищать, пока имеем на то силы.

Павел Троицкий

 *   *   *