Русь Православная

номер за сентябрь-октябрь 2002 г.

Не могу молчать!

СУДЬБЫ ВОПРОСЫ РОКОВЫЕ:

Как оздоровить современную церковную жизнь? Как изгнать из наших сердец гибельный дух теплохладности и равнодушия? Как возродить былое русское благочестие, очистить Русскую Церковь от еретической заразы экуменизма, либерализма и обновленчества? Из года в год этим судьбоносным вопросам посвящена большая часть наших публикаций.

Вот и в 'РП'?5-6 за нынешний год мы опубликовали статью А. Баранова под названием 'Уже ближе, чем мы думаем'. В ней автор обосновывал свое решение отложится от Московской Патриархии ревностью об истинном христианском благочестии, которое, по его мнению, находится у нас в забвении и поношении. Ему возразил К.Душенов, отстаивавший точку зрения, согласно которой настоящий ревнитель - не тот, кто бежит из МП под предлогом ее мнимой 'безблагодатности', а тот, кто готов вступить в борьбу с еретиками и верооступниками, несмотря на возможные гонения, искушения и скорби.

Дискуссия А.Баранова и К.Душенова вызвала множество откликов. Показательно, что пришли они со всей России - с Дальнего Востока и из Москвы, из Сибири и с Урала. Даже из-за границы, из дальнего зарубежья. Мы уже готовились опубликовать целую подборку читательских мнений, когда в редакцию пришло новое письмо А.Баранова, озаглавленное 'Исповедь блудного сына', и почти одновременно с ним - обращение иеросхимонаха Николая (Ускова) под названием 'На наших глазах исполняется Апокалипсис'.

Оба этих письма привлекли наше внимание своей искренностью, хотя написаны они с противоположных позиций. Их публикацией мы продолжаем дискуссию о том, где же проходят сегодня границы Православной Церкви Христовой - истинной, благодатной, спасающий души для вечной блаженной жизни в Царствии Небесном.

"РП"

 

Александр БАРАНОВ

ИСПОВЕДЬ БЛУДНОГО СЫНА
 Какими бы благими предлогами не прикрывались критики 'сергианства', их разрыв с Московской Патриархией есть не что иное как раскол, пагубный для спасения души

Господи, благослови!

Здравствуйте, брат Константин!

В феврале этого года я, раб Божий Александр Баранов, принял решение о своем выходе из Русской Православной Церкви Московского Патриархата по причине экуменического соблазна. Об этом 'великом' событии я посчитал жизненно необходимым известить весь православный мир посредством 'Руси Православной'. И вот прошло почти шесть месяцев, из которых большая часть была проведена мною в истовом 'исповедничестве'. По милости Божией и по святым молитвам любящих меня блудный сын (т.е. я) пришел-таки в себя: время показало всю необдуманность и опасность предпринятого шага.


Выяснилось, что к святому делу борьбы за чистоту Православия оказались примешены мои нечистые страсти тщеславия, гордости и самообольщения, приправленные зловонными идеями прелести бесовской, в которую я произвольно попал. К своему ужасу, я обнаружил, что увлекшийся ревностью не по разуму борец за правду, каковым я почитал себя, оказался ничуть не лучше экуменистов-отступников, а даже гораздо хуже их. Борясь с отступничеством, сам в итоге стал раскольником и богохульником, в чем теперь каюсь пред всеми.

И вот, когда Господь привел меня к решению о покаянии в своем грехе раскола и богохульства (я объявил Церковь Христову лжецерковью и удалился из ее ограды в никуда), вышло в свет мое письмо, напечатанное в ? 5 'Руси Православной', в котором проповедовалось мое безумие. Волей-неволей приходится опять браться за перо, т.к. считаю своей обязанностью написать опровержение своим же лжемудрованиям и объявить о том, что я раскаялся в злых делах своих, коль скоро объявил о них (злых делах) всему свету.

Думаю, что не напрасно Господь попустил напечатать письмо сего (ведь хотелось же мне его сжечь, как бесполезное!), тем более, что твой, брат Константин, критический ответ на него оказался, как мне кажется, очень удачным и обстоятельным: что называется, прямо 'в яблочко'. Может, кому-то мой горький опыт поможет устоять и не сломаться под напором подобных соблазнов, кои в наше время сильны, как никогда, и следствия действия которых или, как в моем случае, прямо противоположное, но столь же душепагубное: полная апатия и потеря веры вообще. Уверен (и это подтверждают многочисленные встречи), что соблазняющихся современным положением дел в Церкви, в частности, действиями ее иерархов, так же, как и я, - много. Хотелось бы мне, чтобы братья мои во Христе не наступали бы на те же грабли, которые чуть было не убили меня вечной смертью.

Начну, с Божией помощью, по порядку. Мысль о том что наша Церковь стала лжецерковью, действительно, пришла мне на ум во время службы святителю Марку Эфесскому (в этом нет ничего удивительного: враг наш, как известно, весьма коварен и искусен в погублении душ человеческих - за тысячи лет он отточил это свое умение до совершенства (?), а ослепленные гордостью человеки сами идут в когтистые лапы его. Единственное средство против сетей врага - смирение - отвергается людьми, отверг его и я и поплатился за то горько). Так вот, мысль та поразила меня своею мрачностью и как бы придавила к стенке: 'Это конец! Действуй же! Ты должен стать исповедником веры Православной! Кто против тебя?' Факты отступнической деятельности (деятельности, надо сказать, довольно бурной) иерархов Церкви, и не только Русской, почерпнутые из твоей, брат Константин, книги 'Молчанием предается Бог', ясно свидетельствовали и вопияли: 'Если ты раб Христов, то что ты делаешь в сообществе этих беззаконников? Изыди из среды их!' Куда изыди - было делом десятым, главное - 'нужно бежать!'

Позабыл я, многогрешный Александр, наставления святых отцов о том, что во время молитвы надо отвергать все помыслы, мешающие ей: и явно злые, греховные ('Смотри, какой он, ближний, грешник!'), и средние, пустые ('А выключил ли я утюг?'), и кажущиеся добрыми, мнимо благие ('С этого дня становлюсь исповедником веры!') Действительно благие помыслы не мешают, а помогают совершаться молитве. Но я позабыл все это (Как же! Исповедник! Да ведь это же круто - раз, и 'в дамках', на небесах со святыми!), позабыл и поплатился за это тем, что оказался в когтях бесовской прелести. Поверьте, крепка у нее (прелести) хватка, никакие здравые рассуждения ей не принимаются. Установка здесь одна: 'Я прав! И- точка. Остался правым один почти на весь белый свет!' Попробуй такому что-нибудь доказать - бесполезно! Повторюсь: если бы не милость Божия ко мне, грешному, быть бы мне теперь 'исповедником' в особо 'чистой и правильной' церкви, состоящей из нескольких десятков таких же 'исповедников'! Средства человеческие тут были бессильны: я не слушал никаких и ничьих вразумлений.

В таком плачевном состоянии настрочил два письма в 'Русь Православную'. Одно из них, цель которого заключалась в том, чтобы открылись глаза у ее редактора и чтобы он (сей редактор) стал таким же 'Робин Гудом', как и я, было напечатано. Уверенность в своей правоте была подкреплена тем, что при написании их (писем) у меня открылся дар слез. Даже теперь об источнике их происхождения я могу лишь гадать. Вполне возможно, что таким образом Дух Святый оплакивал мною же мое же безумие: ведь в них (в письмах) я пред лицом Господа моего Иисуса Христа, Его Пречистой Матери, Небесных Сил Бесплотных и всех святых объявил о своем выходе из Русской Православной Церкви. Что может быть безумней и ужасней: без всяких пыток и принуждений человек отрекается от своего спасения и со страшными хулами выпрыгивает из корабля спасения - Церкви - в бездну погибели?! И все от чего - от гордости.

Итак, из Церкви я ушел и оказался перед серьезной проблемой - куда податься: 'в леса' или еще куда? Пока длилось раздумье, изучал апокалипсис и его толкование святыми отцами. Выбор в итоге пал на Русскую Зарубежную Церковь, но вскоре выяснилось, что в ней недавно произошел раскол на почве того, как все-таки относиться к Московской Патриархии. Вполне понять, что, разобравшись в этой спорной ситуации, я примкнул к 'борцам сопротивления апостасии', отколовшимся от своей вполне законной иерархии и признававшим Патриархию так же, как и я, безблагодатной структурой, подобной католической церкви. Поход 'в леса' был до времени отменен. Недолго думая, я помчался к единомышленникам в бодром расположении духа. Кое-что меня смущало. Например, вопрос о 'сергианстве' (я никак не мог его переварить и подогнать разрешение его 'зарубежниками' под евангельские заповеди) или догмат Искупления митрополита Виталия (Храповицкого), истинность которого горячо отстаивал священник прихода, на который я держал путь. Остальные разногласия были менее существенны - все это меня не пугало, в главном-то (в тезисе, что 'МП' - лжецерковь) мы - единомышленны, и это обнадеживало и вселяло оптимизм.

Действительность рассеяла мои радужные надежды. Кстати, меня предупреждали о том, что не все уж гладко даже у 'зарубежников', что многие переходили к ним и, побывав, возвращались разочарованными обратно в Московскую Патриархию. Этих 'многих' я считал людьми не твердыми в своих убеждениях и неосновательными. Себя же я почитал и твердым в убеждениях, и основательным - такому нечего бояться! Уж я-то обратно никогда не вернусь!

Но суровая действительность поумерила мою спесь. Скажем прямо: борцы с апостасией меня очень разочаровали - пришлось столкнуться с теми же человеческими немощами, как и в родной Патриархии, которые и мне присущи и которые в других ой как не хочется терпеть! Например, человек, священник, рассуждает довольно-таки здраво о высоких молитвенных состояниях и плаче (благо, хороших книг об этом теперь много напечатано), а сам (сознательно или несознательно - другой вопрос) относится к богослужению как попало, что называется: скорей бы отстреляться. Здесь и чтение со скоростью 300 знаков в минуту, и всенощные длиной 'в целых' два с половиной часа, и празднование особо чтимых праздников повечерием с акафистом без затруднения себя бдениями и тому подобное. В общем, молиться и в 'правильных' церквах, как оказалось, не очень-то любят, а любят лишь порассуждать о молитве. Чего-чего, а этого я и в Патриархии насмотрелся.

Другой представитель 'здоровой оппозиции' втолковывал мне высокие и таинственные мысли о сострадательной любви. Знание такого высокого учения не мешало ему встречать приезжавших к нему из-за тридевять земель  правдолюбцев (без кавычек) - единомышленников весьма 'теплым' приемом в стиле: 'незваный гость хуже татарина'. Это отношение к людям в глазах его паствы  придавало ему шарм строгого ревнителя (по-человечески-то просто-напросто беспардонного грубияна) и твердого монархиста (!!!). Примеров такой 'любви к ближнему' и я в Патриархии насмотрелся, здесь же встретить такое не ожидал.

Список сей можно было бы и продолжить, да ни к чему - сам-то я ничуть не лучше, а хуже. Но так как Московская Патриархия в моих глазах оказалась павшей от ереси, то на все эти человеческие немощи и слабости я решил, что вполне правильно, закрыть очи свои и внимать себе. Благо, что церковь та правильная во всех отношениях и с незапятнанной (по причине своей молодости) репутацией.

К слову сказать, 'здоровая оппозиция' очень негативно относится к деятельности редактора 'Руси Православной'. В частных беседах 'борцы с апостасией' сетовали на то, что газета 'Русь Православная', организованная КГБ с коммунистами, своим существованием с большим успехом удерживает в лапах Патриархии многих и многих потенциальных членов их 'истинной' церкви.  Очень досадовали они на тебя, брат Константин, что ты не с ними, а с КГБ. Не скажу, что я полностью и по всем вопросам согласен с тобою, но думаю, что это неплохая оценка твоей деятельности а частности и газеты в целом. Бог в помощь тебе и твоим сподвижникам!

Впрочем, продолжим повествование. Итак, внимать себе у меня не получилось, т.к. мои единомышленники возжелали, чтобы мною непременно был принят на веру догмат об Искуплении митрополита Антония (Храповицкого), от проповедования которого он, кстати, сам же и отказался, да еще в их 'сверхправильном' переложении его (догмата). Я, по греховности своей, заупрямился и дал понять им, что я их, конечно же, очень уважаю, но авторитет их для меня не непререкаем. Они это поняли. В итоге, к моему ужасу, мне на ночь глядя, указав на мою греховность и неисправность (потому что я оказался типичным, на их взгляд, представителем Московской Патриархии), прямо и честно предложили катиться, как колобку, на все четыре стороны, напутствовав при этом словами о том, что, мол, у них церковь маленькая, и им в ней (как я понял) самим тесно, и что даром тратить время, отведенное им для покаяния, на лечение такого душевнобольного, как я, они не намерены, т.к. с подобными мне церковными бомжами они очень хорошо знакомы (думается, что если бы были знакомы похуже, то оставили бы меня для изучения повадок в научных целях). Что-что, а правду здесь привыкли говорить прямо, в глаза, без всяких скидок. В общей сложности эти ревнители терпели мою худость целых полтора месяца: и за это спаси Господи.

Я оказался в шоковом состоянии, но, мобилизовав остатки воли, решил не сдаваться - поехал на другой приход той же конфессии. Бывшие там братия обрадовали меня - они были против догмата митрополита Антония, - и оказали мне радушную встречу. Выгнавших меня они очень резко критиковали, обвиняли их в либерализме и ереси. Выяснилось, что здесь спасаются сторонники правого движения 'истинной' церкви, духовные вожди которого утверждают, что таких бедолаг, как я, надо обязательно перекрещивать и, желательно, в кислоте (шутка это или осмысленное мировоззрение, я так и не понял: не успел). Горбатого, как говорится, могила только исправит: ничему-то я не научился, и тут начал, было, возражать. Но то, что правое течение 'сопротивления апостасии' более правое во всех отношениях, мне дали понять сразу: здесь меня терпели полтора дня и без всяких увещеваний (не посчитали нужным) тоже указали на все четыре стороны, высказав при этом мне прямо в глаза все, что они обо мне думали, без утайки. По-видимому, от меня сильно смердело в духовном смысле, и такие 'чистые', ангелоподобные люди не могли долго переносить того. Что ж, можно их понять и посочувствовать им. Так или иначе, но факт остается фактом: для 'истинной' и 'чистой' церкви я оказался ни на что не годным - уж слишком нечист и грешен! Такие там не нужны. Оказалось, что вместо больницы для страждущих и убогих я попытался протиснуться в санаторий для избранных. Не прошедших карантин туда не пускают - это-то и спасло меня, в итоге родилась благая мысль: 'А может быть, ты ошибся в выводах и потому не прав?' (Имена, саны и географические названия я опускаю намеренно: кому надо, тот узнает себя сам и, может быть, с Божией помощью, призадумается: с кем он и куда идет? Болезненная уверенность в своей правоте, как я понял, характерна для всех видов правых расколов, а исцелиться от нее, сужу по себе, крайне тяжело, во многих случаях просто невозможно. Есть среди них и искренно заблуждающиеся верующие. О таковых хочется сказать лишь одно: вразуми их, Господи, как и меня! Не остави заблудших Своей неизреченной милостию!)

А что касается до меня, то после таких полюбовных приемов единомышленников я оказался полностью разбит и остался один на один с полной пустотой в душе. Можно сказать, что Господь приоткрыл мне и показал на собственном опыте, как люди, по своей гордости и самомнению, теряют веру в Бога. Братья и сестры! У края этой пропасти мне привелось побывать. Свидетельствую - это ужасно!

Пребывая в состоянии депрессии, по инерции ('Ну разве мог я так сплоховать и ошибиться?') пристал я к сторонникам митрополита Лавра и Синода Зарубежной Церкви, находящихся в России. Здесь меня приняли очень тепло и обнадежили тем, что грешников они не гнушаются, т.к. сами грешны. Большая им за то благодарность от меня: они помогли мне справиться с моей депрессией и прийти в себя. Но долго оставаться я там не мог, т.к. они признают благодатность Московской Патриархии и говорят, что она - Церковь, а они лишь часть ее (все носители крайне и не крайне правых идей от них сбежали и клеймят их теперь на все лады). Можно даже спорить о правомочности существования приходов Русской Зарубежной Церкви в России, но судить об этом не мне и даже не нашим погрязшим в беззакониях иерархам (пока они не исправятся), а только Богу, видящему тайное. Мое же отношение к РПЦЗ прежнее - это часть Церкви Христовой, и таинства, совершенные в ее лоне, - спасительны. В этом мнении я утвердился, ознакомившись поподробнее с ее историей. Свт. Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский, чудотворная Монреальская икона Божией Матери и ее хранитель новомученик Иосиф Муньос, отец Серафим (Роуз) - вот подтверждение ее истинности. Кстати, столь бурное возрождение Православия в наши дни (а это, несмотря на все пороки и недостатки современности действительно - возрождение) вряд ли было бы возможно, не существуй хранительницы русской православной традиции - Зарубежной Церкви. Не подобает нам, братия, быть неблагодарными. Ну, а клеймящие ее, не боясь Бога, именем 'раскол' будут отвечать за то пред Богом.

То, что Русская Зарубежная Церковь всегда признавала Московскую Церковь (частные мнения не в счет) с большой буквы, разрушило все мои доводы, призывавшие к бегству из МП. Рассуждения же 'зарубежников'-синодалов о том, что из Патриархии надо выходить по причине 'сергианства', мне показались неубедительными (сами-то молятся и за американское богоборческое правительство, и за подобное ему, что, в принципе, не противно Евангелию)! При этом они сказали мне, что если такое мнение окажется неприемлемым по каким-то причинам для меня, то лучше вернуться обратно в Патриархию, чем бежать в 'никуда', 'в леса'.

Вот и выяснил я, что никогда, после грехопадения праотца, на этой грешной земле не было сверхчистой церкви; всегда находился, к величайшему сожалению, какой-нибудь Иуда-предатель или, к примеру, Симон-волхв с Ананией, лгущим Святому Духу. Примеров отношений между Поместными Церквами или их частями друг ко другу, подобных взаимоотношениям РПЦ МП и РПЗЦ в ХХ веке, в истории Церкви, как это неожиданно открылось для меня, оказалось больше чем достаточно. Это не говорит о нормальности таких отношений, но о другом: о поражении грехом, как бы оковами, всего человеческого рода. После того, как это было осознано мною, меня начал мучить вопрос: что же мне делать дальше? как поступить, согласно с волей Божией?

Смирил меня Господь крепкою мышцею Своею, и решился я, грешный Александр, последовать совету преподбного Кукши Одесского, который предлагали мне доброжелатели еще в самом начале искушения, убеждавшие меня не предпринимать скоропалительных решений и действий. Суть его в том, что если ты пребываешь в сомнении относительно того, как поступить, и предстоит решение вопроса жизни и смерти вечных, а обратиться за советом не к кому (в моем случае: никому не доверяешь), то можно прибегнуть к жребию, призвав на помощь Пресвятую Богородицу (допустим, прочитать перед тем, как вынуть жребий, три раза акафист Божией Матери), и какое решение выпадет, обязательно исполнить. Если же твердой решимости исполнить все, что ни выпадет, нет, то лучше к такому средству не прибегать.

Так я и поступил. Написал четыре возможных ответа: 1) остаться в РПЦЗ митрополита Лавра; 2) возвратиться в МП с покаянием; 3) и там, и там тебе (о других нет речи) спасительно; 4) ни те, ни другие, ни третьи, - и, возложив все упование на Пресвятую Богородицу, решил побдеть всю ночь перед старинной иконой Божией Матери 'Казанская', оказавшейся в моем жилище, и какой бы ответ ни выпал - исполнить непременно. И вот, на рассвете в Духов день я вытянул сверток, приняв его как бы из рук Самой Богородицы, на котором было написано следующее: 'Придя же в себя, сказал: ...встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче, я согрешил против неба и пред тобою...' (Лк. 15: 17, 18) - возвращаться в МП с покаянием, - и  как камень от сердца отвалился, и легко стало на душе. Все во мне кричало: 'Домой! Домой, к Отцу!' А ведь до этого момента данное решение из всех являлось для меня самым неприятным, т.к. возвращаться предстояло не в качестве исповедника, а как согрешившему пред Богом и людьми.

Теперь все позади: я, грешный раб Божий Александр, по неизреченной милости Божией, снова нахожусь в лоне Матери-Церкви, которую трусливо оставил было на растерзание разбойникам и которой кто не сын, тому Бог не Отец. Священник, принявший мое покаяние, благословил написать это письмо, цель которого двоякая: во-первых, оно покаянное, во-вторых, это попытка оказать помощь, хоть и небольшую, всем боголюбцам и правдоискателям, соблазняющимся отступнической деятельностью иерархии церковной (одно Ассизи чего стоит!)

И вот я, раб Божий Александр, хочу покаяться в своем безумии и богохульстве во всеуслышание на страницах 'Руси Православной', т.е. там же, где было напечатано мое письмо - плод этого безумия.

Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитвами Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии и всех святых прости тяжко согрешившего раба Твоего и помилуй меня имени Своего ради Святого.

И вы, православные, особенно те, которые соблазнились моим письмом, простите меня и помолитесь обо мне, грешном.

Я находился в заблуждении и был не прав: Церковь Русская и другие Поместные Церкви Православные, которые я богохульно объявил лжецерквами, как были благодатными, а значит приводящими своих чад, из числа желающих, ко спасению, такими и являются поныне, несмотря на всю возню отступников.

Архиереи и духовенство православное, в том числе и патриарх Московский Алексий II суть священники Бога Живого, пред Которым сами дадут ответ за свое священство, и это несмотря на то, что их, не боясь Бога, лишают священнического достоинства такие 'великие исповедники веры', как я и подобные мне.

Простите меня, пастыри Церкви Христовой, за легкомысленные утверждения. Особо прошу прощения у Его Святейшества патриарха Московского и всея Руси Алексия II, ибо написано: 'Начальствующего в народе твоем не злословь' (Деян. 23, 5).

Отношение к экуменизму у меня осталось прежнее, т.е. крайне отрицательное. Но все же ни экуменизм, ни глобализм (в современном их виде) - не достаточные поводы для учинения раскола в Церкви. А именно этого и жаждут враги Церкви: и видимые, и невидимые. Выйти из нее по причине того, что патриарх принял номер ИНН или потому, что какой-то иерарх асам себе роет яму погибели и раздувает пожарче для себя геенский огонь не просто глупо, а, как мне теперь думается, преступно. История церковная подтверждает этот вывод. Все правильно: прорезав палец, никто из нормальных людей не отрезает его тут же на месте, а прилагает все усилия к излечению оного. Церковь - Тело Христово, а к духовному закону ее существования на земле можно, по учению св. отцов, брать примеры подобия из законов существования физических тел человеческих. Вот выстраданное мною мое понимание суть происходящего.

Отступающему от Христа духовенству - Бог Судья, а не козявка, много думающая о себе, типа меня. Оставляю за собой право уклоняться от общения с горе-пастырями - отступниками в частном порядке, дабы избежать заражения лжеучением их (см. Псалмы 17, 26, 27 и 1Кор. 5: 9-13). Как здесь не вспомнишь слова Псалмопевца, говорящего о том, что если бы 'враг поносил меня', то это легко может быть перенесено ('укрылся бы от него' - и делу конец), а когда пакости делает с сатанинским равнодушием 'владыка мой', с которым 'надеешься брашна' - Тела и Крови Христовой, который по виду вроде бы православный, т.е. с которым 'в доме Божием ходил единомышлением', - то это очень тяжело пережить (см. Псалом 54: 13-15). Это все равно, что мужу узнать об измене горячо любимой им жены.

Вдохновители всех беззаконий известны - это демоны (это, конечно, не снимает вины со слушающих их). Хочу сказать им (бесам) вместе с Пророком (?): 'Да приидет же смерть на вас и да снидете во ад живы' (Пс. 54, 16). Ну, а их покорным рабам хочется сказать следующее: 'Дорогие волки в овечьих шкурах! Я глубоко скорблю о вашей болезни и молю, по мере возможности (а она крайне ограничена) милостивого Бога: да исцелит вас. С вашей стороны требуется лишь желание, а для Бога, верю, нет ничего невозможного. А пока уж не обессудьте, вид ваших волчьих зубов пугает меня, трусливого и грешного' (см. Мф. 7: 15-20).

Что ж поделаешь - видно, недостоин я окормления у пастырей святых еще при жизни: наверняка бы и в них, в большое осуждение себе, нашел бы несуществующие изъяны и недостатки. А вот пастыри без претензий на святость, но честные и благочестивые, к счастью нашему, не перевелись еще на Руси. И слава Богу за это! Найти такого пастыря и держаться его: так советовал поступать еще 150 лет назад святитель Игнатий (Брянчанинов) - и это единственно правильный выход.

Да... Побили меня бесы, побили, как никогда, крепко, но будем надеяться на лучшее, говорят, что за одного битого двух небитых дают. Надеюсь, что повествование о происшедшем со мною кому-нибудь принесет пользу: ведь соблазны никуда не исчезли и действительность нашего времени малоутешительна.

Сказал Господь наш: 'Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам' (Мф. 18: 7). Тут уж ничего не поделаешь: Писание не может не исполниться. Нам остается только терпеть и смиряться. Но там же сказано и о том, что 'горе тому человеку, через которого соблазн приходит'. Таковому 'лучше бы было, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской' (Мф. 18: 7, 6). Есть тут над чем задуматься и вероотступникам всех мастей, и ревнителям не по разуму тоже. И те, и другие - преступники перед Богом, и надо много и прилежно молиться Богу, чтобы не уклониться ни направо, ни налево и тем не прогневать Его. Вот это я понял, вроде бы, основательно.

'...Время близко. Неправедный путь еще делает неправду: нечистый пусть еще сквернится, праведный да творит правду еще, и святый два освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его', - говорит Господь (Апок. 22: 10-12).

Я же, братия и сестры, предоставив все на суд Божий, возвращаюсь к прерванному очищению себя от мерзких и удаляющих от Бога страстей своих, несмотря на то, что это (т.е. очищение себя (у меня очень плохо получается (где уж тут других лечить). Это повелевает мне Бог мой, советующий мне купить у Него золото спасения, очищение огнем скорбей и белую одежду покаяния, чтобы не видна была срамота наготы души моей на страшном суде Его. Итак, будь ревностен и покайся' (см. Апок. 3: 18, 19).

В заключение письма хотел бы поделиться с читателями некоторыми своими размышлениями на тему: какой урок извлек я из всего происшедшего со мною?

1. Опытно, а не из книг, убедился в великом коварстве врага рода человеческого: по гордыне своей я недооценивал его.

2. Отсюда вытекает, что совет св. отцов абсолютно верен: нельзя доверять своим измышлениям не основанным на евангельском слове, особенно кажущимся благими, т.к. их происхождение нам немощным очень трудно определить (1Кор. 8: 2, 3).

3. Во всех случаях убежище от козней вражиих должно искать не в своих маломощных усилиях ('убегу от всех в леса!'), а в молитве к Всевышнему Богу, Его Пречистой Матери и святым Его угодникам.

4. Бежать из Церкви никуда не надо (если и бежать, то в себя и, по совету свт Игнатия, плакать и молчать). Решение же вопроса, выбранное мною, ошибочное и душепагубное: вместо того, чтобы приводить к Богу, отводит от Него. А из правого уклона, по неложному учению св. отцов, тяжелее выбраться, чем из левого (фарисей менее способен к покаянию, чем, например, блудник).

5. Не надо торопить события (фальстарт ничуть не лучше слабого старта, во втором случае можно при усердии, попытаться наверстать упущенное, а при повторении первого есть угроза быть снятым с соревнования вообще). Придет время, и, по пророчествам св. отцов, истинных христиан за неприятие Антихриста и его духа, будут вышвыриваться из монастырей, и с приходов, будут налагать на них 'анафемы' и 'отлучать' от церкви. Так было всегда, так будет и в конце: просто масштаб будет ни с чем не сравнимый. Пока же это время (хотя оно и близко) не настало, и Господь посылает нам мирные времена, дабы мы во всеоружии веры, надежды и любви приготовились к встрече со зверем, если Бог не возьмет кого по слабости сил прежде. Готовятся слуги Антихриста ко встрече Антихриста, тем более должны быть готовы рабы Христовы ко встрече Христа.

6. Понял, почему св. отцы молились о том, чтобы не дожить до времен Антихриста. Господь дал мне почувствовать (хотя и в общих чертах), что на деле это время будет из себя представлять. Если бы к депрессии душевной, в которую я попал, прибавить физическое давление (ни купить, ни продать - Апок. 13: 16, 17), то картина получится просто ужасная: вроде бы никто тебя не убивает (лучше бы убили), а даже один только голод духовный и без физического и то едва переносим, если не стяжал благодати Святого Духа. Есть над чем задуматься: я далек от Бога и совершенно не готов к гонениям и самым слабым. Св. отцы, как всегда, правы: 'Не приведи, Господи, дожить моей худости до этого страшного времени и имиже веси судьбы спаси мя!' Раньше я был ветренен в отношении этого вопроса и, можно сказать, молился наоборот: мол, приди Антихрист, уж я тебе задам! Ты, мол, узнаешь у меня, где раки зимуют. Если в моей внутренней жизни все останется по-прежнему, то, где зимуют раки, узнаю я, а не он, но будет поздно.

7. Увидев, как лютует враг, и поняв (хоть и приблизительно), что он нам готовит, стал более снисходительным к немощам ближних и понял, что, действительно, жалеть надо друг друга и 'немощи ближних носить', чтобы исполнить закон Христов (Гал. 6:2).

9. Пришел к неутешительному выводу: именующих себя истинными и даже сверхъистинными христианами - много, а жить по евангельским заповедям никто не желает, в том числе, к моему стыду и горю, и я сам. Причина в том, что мы, христиане последних времен, предпочитаем боголюбию - миролюбие, следствие которого - мерзкая пред очами Божиими теплохладность. Ревность проявляется лишь в том, что нравится, а не в том, что необходимо (например, в покаянии). Миролюбие, как это ни печально, захватывает, на радость бесам, в свои губительные сети и экумениста с глобалистом, и их противников - антиэкуменистов и антиглобалистов, и умерщвляет с одинаковым успехом и тех, и других. 'О бедственное время!.. Горе в городах, горе в пустынях!' - так восклицал свт. Игнатий (Брянчанинов). В этом, что везде горе и бедствие нравственные, которые по своим последствиям гораздо ужаснее любых физических бедствий (последние приводят к смерти телесной, временной, первые же к смерти вечной), я убедился воочию. Ошибка моя заключалась в том, что я искал Царство Божие во вне: с начала где-то там, в глубине души, а затем разочаровавшись - в другой, особой, чистой Церкви, а оно ведь рядом, 'ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть' (Лк. 17: 21).

Миролюбие - вот корень зла, а экуменизм и глобализм - всего лишь вполне естественные его порождения. Легко обрубить ветви - сказать: 'Я - антиэкуменист и антиглобалист, и хоть режьте меня!' И если тебя не зарезали и ты остался с корнем (миролюбием), извлекать который у тебя нет никакого желания, то все твои заявления - пустой звук, а действия о рубке ветвей - пустая трата времени, не приводящая к цели, с которой должна быть предпринята такая рубка (можно сравнить такую 'борьбу' с занятием спортом лежа на диване перед телевизором).

Об опасности миролюбия нас предупреждает апостол Любви: 'Дети! Последнее время... Не любите мира, ни того, что в мире. Кто любит мир, в том нет любви Отчей' (1Ин. 2: 18, 15), а значит, таковой любитель чужд спасения. Другой апостол грозно обличает нас: 'Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу' (Иак. 4: 4). К сожалению, краткие увещевания и грозные обличения не вразумляют прелюбодейцев, из которых я - первый. Но ведь именно по причине миролюбия предан и распят на кресте Господь наш Иисус Христос, по этой же причине, по преподанию св. отцов, христиане примут зверя и поклонятся ему. Нельзя об этом забывать, как равно и о том, что боголюбие и миролюбие - вещи не совместимые, несмотря на любые попытки совместить их (см. Мф. 8: 24). 'И если праведник (боголюбец) едва спасается, то нечестивый и грешный (миролюбец) где явится?' (1Петр. 4: 18). Ответ на этот вопрос апостола Петра, думаю, всем ясен. Где же выход?

10. Последний, извлеченный мною из всего случившегося урок: в наше страшное время единственно верное решение - очищение, по возможности, себя, а не других, и стяжание покаяния нелицемерного, суть которого житие по евангельским заповедям, т.к. одно только название 'антиэкуменист' или 'антиглобалист' само по себе не спасет миролюбца, а спасет его лишь его же искреннее покаяние, которого я искренно всем и себе самому желаю стяжать.

Спасающийся да спасет свою душу - это истинно так!

Развязка, судя по всему, близка, и время истинного, а не придуманного исповедничества, думается, не за горами. Готовы ли мы к нему? Пусть каждый сам для себя, если пожелает, ответит на этот вопрос. Да не унываем: с нами Бог!

Господи, помилуй и спаси нас, бедствующих рабов Твоих!

Пресвятая Богородица, спаси нас!

Все святые, молите Бога о нас!

Еще раз прошу у всех православных прощения за все и святых молитв обо мне, грешном.

Спасайтесь, братья и сестры!

Спасайся, брат Константин!

С уважением, раб Божий грешный Александр, бывший раскольник.

 *   *   *